и выть на луну от неразделенной любви? Напилась с горя и в поисках утешения отправилась бы за приключениями? Но я не любая и сейчас не сильно нормальная. И вопреки логике и здравому смыслу, доконаю эту подлую немецкую морду до заикания, пока он меня либо в открытую пошлет, либо сделает предложение руки и сердца.
Вот с таким вот воинственным настроем я поспешила вслед за Петерманом.
– Николавна! Ты куда?! – крикнул мне вслед дед Сеня, закончивший все свои дела. – А домой?!
– Без меня.
Дед только пожал плечами и пошел искать Гену.
Ярость клокотала внутри меня, как лава в жерле вулкана. Кажется, чуть тронь – и стану извергаться. Влетела в приемную подобно огненной фурии. Сорвала с себя пальто, небрежно забросила в шкаф и зло посмотрела на прилизанную и ухоженную Татьяну, которая с деловитым видом несла начальнику чашечку кофе.
– Стоять! – рыкнула я.
Женщина чуть не опрокинула кофе и в недоумении выгнула идеально выщипанную бровь.
– Я сама.
Забрала чуть дрожащими от волнения руками чашку и под насмешливым взглядом секретарши пошла доводить до бешенства очередного директора.
Ян уже сидел за столом и внимательно изучал оставленные мной показатели, периодически делая на полях пометки. Невольно залюбовалась им. И не потому, что красивый. Просто какой-то теплый и родной, даже под маской делового безразличия.
За то время, что мы бок о бок проводим на работе и дома, я успела настолько привыкнуть к Яну, что уже не смогу представить свое существование без его негромкого спокойного голоса, внимательного леденящего взгляда. Пожалуй, сейчас уже можно признать правду – я вернулась из-за него. Где-то в глубине мозга поселилась догадка, что все, что он делает, только ради меня. В моих глазах отказ от денег, положения и власти – это реальный поступок, достойный настоящего мужчины, который понимает, что нет смысла ни в первом, ни во втором, ни в третьем, если рядом нет любимой женщины. И пусть я в своих приторно-розовых мечтаниях возвела его на пьедестал рыцарства. Главное – первый раз в жизни я была готова рискнуть своей гордостью, чтобы преодолеть барьер предубеждений, разделяющий нас. А иначе, зачем бы он стал от меня бегать?
– Женя? – удивился блондинчик, отрывая взгляд от документов.
К слову, отвлекся он от них, только когда я поставила перед его директорским носом чашку с кофе.
– А ты кого ждал? – улыбнулась я и присела на краешек стола, всем видом давая понять, что никуда не собираюсь уходить.
Закинула ногу на ногу, с чисто женским удовлетворением наблюдая, как мужчина честно пытается не пялиться на мои, прикрытые только тонким капроном колготок коленки, но глаза, то и дело останавливаются на них.
– Ты же домой собиралась, – недовольным тоном заметил он.
– Передумала.
Повисла пауза, на протяжении которой мы напряженно играли в гляделки. Пока наконец немец не отмер и, взъерошив на голове тщательно прилизанные вихры одним движением, не выдал:
– Жень, я совсем не тот, кто тебе нужен. Ты достойна лучшего.
Если где-то по близости взорвалась бы бомба, я, наверное, удивилась меньше. С каких пор Ян страдает комплексом неполноценности? Может Эльза при разводе у него не только деньги, но и кое-что более ценное забрала?
Видимо, мое лицо было слишком красноречивым, потому что Ян отвел взгляд.
– Прости. Прости меня за то недостойное предложение. Я уже тогда понимал, что ты откажешься. Просто хотел убедить самого себя… Вернуться домой и забыть, зная, что ничего нельзя изменить… Не смог, – он говорил тихим, как всегда спокойным голосом, глядя мимо моего плеча в окно. – В один момент понял, что задыхаюсь… И обстоятельства так сложились…
Он бросил быстрый взгляд, словно чтобы проверить, действительно ли я его слушаю, и добавил как-то уже совсем мрачно:
– Мне нечего тебе предложить, кроме этой деревни и многомиллионного долга.
А еще говорят, что все бабы дуры. Вот где логика? Нет – по его понятиям всё правильно. Он теперь бедный, и я достойна другого, который непременно обсыплет золотом и бриллиантами. Менталитет, мать его за ногу!
– А с Эльзой было по-другому? – почему-то слова получились злыми, почти обидными.
Это я так прозрачно намекнула, что он и тогда был беден.
– Я был моложе, глупее и…, – он запнулся на полуслове. – Видишь, к чему это привело.
Где-то с полминуты, с трудом подавляя в себе острое желание прибить этого блондинистого идиота, тупо созерцала собственные ноги. Потом легко соскочила со стола и направилась в приемную, провожаемая несчастным взглядом. Страдалец чертов!
Рывком открыла дверь.
– Татьяна Петровна, идите-ка… домой пораньше.
На лице нашей суперсекретарши не дрогнул ни один мускул.
– Мне еще нужно ваше положение доделать, – невозмутимо сообщили мне и демонстративно продолжили барабанить своими наманикюренными пальчиками по клавиатуре.
– Тогда у меня для вас новое очень срочное задание, – мгновенно нашлась я. – Быстро езжайте с Василичем до тока и привезите мне на проверку складскую книгу.
Женщина как-то очень понимающе усмехнулась и стала быстро-быстро закрывать окна на рабочем столе компьютера.
– Я надеюсь, мне на завтра положен отгул за переработку? – с намеком поинтересовалась она.
– Конечно, – наверное, в этот момент я бы согласилась на все, что угодно, лишь бы она свалила отсюда как можно скорее.
Тихонько прикрыв дверь, на мгновение замерла, чтобы перевести дух, а затем решительно повернуть ключ в замке и обернуться к Петерману.
– Что ты делаешь? – спросил он, хотя прекрасно понимал, что я делаю.
Это было видно по затаившейся в уголках губ улыбке.
– А что я делаю? – передразнила, приближаясь к его креслу, по пути расстегивая пуговицы на деловом жакете, который напялила, чтобы глупо выпендриться перед Татьяной Петровной.
Жакет был за ненадобностью брошен на стол, а Ян заметно сглотнул, глядя на меня уже совершенно голодным взглядом.
– Смотри не пожалей о своем решении, потому что потом я тебя никуда больше не отпущу, как бы трудно не было, – очень серьезным тоном предупредил он.
Вместо ответа я совершенно бесстыдным образом уселась к блондину на колени и, вцепившись в лацканы пиджака, горячо и со всем накопившимся энтузиазмом поцеловала. Он ответил сразу с не меньшим пылом и даже позволил мне некоторое время руководить столь деликатным процессом. А потом, заключив мое дрожащее тело в крепкие и надежные объятия, впился в губы с дикой жадностью, разом перехватив инициативу.
– И помни – сама напросилась, – прошептал Ян, прерывая поцелуй и глядя на меня со слегка шальной улыбкой.
И я бы ответила, что не забуду и даже припомню ему это, если бы могла говорить. Эмоции захватили меня в свой сладостный плен, и последней ясной мыслью стал ехидный внутренний голос:
– Попала ты, Женька. Пипец, как попала.
Знаете ли вы, каково заниматься любовью прямо на работе, на письменном столе, с трудом сдерживая стоны и задыхаясь от страсти? Не знаете?
Вот и я не знаю…Обидно, блин.
А все из-за чрезмерного чувства ответственности за мой моральный
