class="p1">Первый укол разочарования сменился в Лениной душе пониманием и одобрением. Она соскользнула с Димы и быстро, звонко поцеловала его в нос. Дима не слишком весело улыбнулся, догадываясь, что обидел свою Черемуху, и взял трубку.
— Да, Кир?
— Привет, пап! — раздался в ответ преувеличенно бодрый голос сына. — Ты как там? У тебя все в порядке?
— Более чем, — недоуменно ответил Дима и уточнил: — А что должно было случиться?
В трубке послышался облегченный вздох.
— Ничего! — быстро и явно не слишком честно выдал Кир. — Рад, что все хорошо! Давай, просыпайся!
С этими словами он отключился, а Дима озадаченно посмотрел на Лену. Она уже почти полностью оделась и застегивала на поясе юбку. Потом оправилась и подняла взгляд.
— Извини, что так получилось, — еще раз попросил прощения Дима. — Не знаю, что на него нашло. Спрашивал, все ли у меня в порядке.
Лена улыбнулась.
— Ты вчера утром опоздал, а ночью — напился, — пояснила она. — Твой сын опасается, что это переполнит чашу моего терпения и я тебя уволю.
Дима хмыкнул.
— Он не хотел пускать меня к тебе, — добавила еще Лена. — Стеной стоял у дверей и всячески тебя выгораживал.
Дима покачал головой и, открыв дверцу тумбочки, достал оттуда бутылку воды. Протянул ее Лене.
— Я доведу сына до кондрашки, — заключил он и огляделся в поисках собственной одежды. — Он все время боится, что я влипну в неприятности, а его заберут в детдом.
Лена, только сейчас ощутив, как хочет пить, осушила половину бутылки. Она легко выпила бы и всю воду, но не хотела оказывать дурную услугу Диме. Он явно мучился жаждой не меньше нее.
— Может, стоит объяснить ему, что от меня тебе неприятностей ждать не стоит? — чуть вызывающе поинтересовалась она. Дима бросил на нее быстрый взгляд и неожиданно глубоко вздохнул.
— Лен, я не могу пока сказать Кирюхе про нас с тобой, — сообщил он и натянул на голый торс свитер. Лена прошлась взглядом по его груди и животу и не сразу осознала, что он говорит. — Он решит, что мешает моей личной жизни, и все опять сведется к детдому. А мне этот детдом уже в кошмарах снится.
Конечно, ее не мог устраивать такой ответ. Как бы Дима ни пытался оправдаться и смягчить собственные слова, а по всему выходило, что между Кирюхой и ней он предпочитал сына, и Лена не могла этого не ощущать. Но что делать, если Кирюхино спокойствие давно стало для Димы важнее собственного счастья, и этот выбор не могла пошатнуть даже любимая девчонка?
Оставалось только извиняться.
— Прости!..
От его расстроенного голоса у Лены внутри прошлась жалостливая волна. Совсем недавно еще Димка куражился, ощущая себя хозяином жизни, а сейчас снова загонял себя в рамки, которые так ему не шли.
Но Лена будет последней, кто лишит его радостей жизни.
— Что тебе снится не в кошмарах, я уже знаю, — по-кошачьи промурлыкала она и, закинув Диме руки на плечи, с удовольствием потерлась щекой о его подбородок. — И, должна сказать, меня это устраивает.
Он немедля сомкнул руки на ее талии и снова глубоко вздохнул.
— Я не хотел тебя обидеть, — все же продолжил свою тему он, и Лена поняла, что для него это важно.
— Ты не обидел меня, Дим, — как можно искреннее сказала она. — Только идиотка может обижаться на то, что ты хороший отец. Ты же, надеюсь, не считаешь меня идиоткой, несмотря на то, что вчера именно так и называл?
Он чуть отодвинулся и внимательно на нее посмотрел. Потом прижался губами к ее губам и поцеловал с совершенно влюбленной нежностью. Лена знала, как она выглядит. Сама раз за разом с ней не справлялась.
— Я считаю тебя лучшей девчонкой на свете, — с чувством произнес он. — И с каждым днем все больше в этом убеждаюсь!
Лена улыбнулась и прикрыла глаза. В Димкиных объятиях было просто сказочно уютно.
— Ты все-таки жуткий подлиза, Корнилов, — негромко пробормотала она. — А я все время на тебя клюю.
Он наконец усмехнулся. Ссориться с Черемухой, особенно после недавнего сумасшедшего секса, особенно после того, как она напрочь забыла про свое расследование, предпочтя ему корниловское тело, безумно не хотелось. И можно было считать чудом, что Ленка действительно не обиделась. Имела, на самом деле, право.
— Клюешь, потому что я отличный любовник — и детектив тоже неплохой, — поддержал ее шутку он, уводя подальше от трудной темы. — Редкое, заметь, сочетание.
Лена прыснула и небольно ущипнула его за джинсовый зад.
— Ну, положим, с любовником я соглашусь, — заявила она. — А вот второе утверждение требует доказательств. Есть у тебя доказательства, Корнилов? Или опять хвастаешь?
Доказательства у Димы были, о чем он и сообщил своему нанимателю, рассказав также и о разговоре с Михаилом. Лена слушала внимательно, не перебивая, и, лишь когда Дима закончил, спросила:
— И что теперь делать, Дим?
Он прижался губами к ее лбу, благодарный за это доверие.
— Я бы предложил тебе просто уволить всех четверых и забыть про их существование, — посоветовал он. — Но ты же не послушаешь.
Лена вздохнула.
— А как я объясню это папе? Он ведь первым делом спросит о причине, по которой должен дать отставку своему первому помощнику. Мои домыслы и даже пьяные признания Михаила его не устроят.
Дима покачал головой: вот тебе и семья, когда дочери нужны для отца доказательства помимо собственного слова. Мать верила Диме безоговорочно, какой бы бред он не нес. И тем самым добилась того, что он начал говорить ей только правду.
Она даже про Черемуху знала и все сокрушалась, что сын ее потерял. Жаль, что она так рано ушла. Они с Леной нашли бы общий язык.
— А что устроит? — спросил он. — Лично увидеть, как эти архаровцы разбирают угнанное авто? Так приглашай, уверен, за ними не заржавеет.
Лена мотнула головой и вцепилась пальцами в его свитер.
— А если они и его… шибанут электрошокером? — с читаемым ужасом выговорила она. — Папа с его сердцем этого н переживет. Нет, Дим, надо что-то другое! Менее… экстремальное.
Она замолчала, понимая, что слишком много требует от Димы, который, откровенно говоря, вообще не обязан был заниматься ее сервисом, да еще и выдумывать всякие авантюры, чтобы угодить несговорчивой бывшей однокласснице. Но без него у нее вообще ничего не придумывалось. Тактика и стратегия Елене Черемных оказались неподвластны.
Дима поглаживал ее по спине, и Лене даже не надо было смотреть на него, чтобы понимать, что он думает. Лена затаилась, как мышка, не желая спугнуть светлую мысль, если та придет
