поняла, что сморозила глупость. Если бы у Димки была возможность оставлять с кем-то Кирилла, он не таскал бы его с собой на работу, особенно в ночь, и уж она-то должна была это понимать. Лена на мгновение виновато закусила губу, но тут же встрепенулась. — Или давай я с ним посижу! — нашлась она, не давая Диме ответить, и тут же принялась уговаривать: — Ну а что? Скажусь няней или репетитором: пусть думают, что у тебя денег куры не клюют и ты их на сына нисколько не жалеешь. С Кириллом мы знакомы; не думаю, что он станет возражать, зная, как важен для тебя этот экзамен. Так что эта проблема, на самом деле, решается очень легко, если только ты снова не станешь вредничать.
Лена тараторила без остановки, чтобы только он не нашел повод возразить прежде, чем она сумеет придумать бесспорный довод и убедить этого гордеца в единственно правильном таком решении.
Довод не придумывался.
— Лен, ты серьезно? — ошеломленно спросил Дима, когда она на секунду все-таки замолчала, и в его голосе послышалась такая нежная благодарность, что Лена тут же растеряла весь свой боевой настрой и, подойдя к Димке, приникла к его груди.
— Ну конечно, серьезно, Дим, — подтвердила она и легко поцеловала его в нижнюю губу. — Мы за последние недели так ударно здесь потрудились, что я вполне могу устроить себе дополнительный выходной и провести его так, как считаю нужным. А я считаю нужным дать тебе возможность получить образование!
Дима усмехнулся столь быстрому Черемухиному переходу к командному тону, но подкалывать ее не стал. Ленка предлагала решение, на которое самому ему наглости не хватило, но которое действительно избавляло от столь мерзкой проблемы. Особенно сильно во всей этой ситуации Диму беспокоила реакция сына на его пропуск экзамена. Препод, конечно, не самый приятный, и договориться с ним о переносе дня сдачи было бы не так чтобы просто, но в сравнении с Кирюхиными переживаниями это и яйца выеденного не стоило. А Димин слишком ответственный сын снова замотается в свой шарф и будет высоким надрывным голосом вещать, что он для отца только обуза и всем будет лучше, если его отдадут в детский дом.
И кто ему только внушил эту мысль?
Бр-р-р-р!
Дима крепко сомкнул руки на Лениной спине. Ей всегда нравилось вытаскивать его из неприятностей, и при этом она никогда не кичилась своей помощью, словно доказывала что-то не Диме, а самой себе. А он почему-то забыл об этом, веря Черемухиному независимому виду и стараясь ей соответствовать. Только настоящее — оно, кажется, строилось не на демонстрации превосходства и самодостаточности, а вот на этой взаимопомощи и взаимопонимании. А Ленка, судя по всему, понимала его порой даже лучше, чем он сам.
И Дима многое бы дал, чтобы иметь право этим воспользоваться.
— Лен, там… весьма малоприятные барышни приходят, — попытался еще оградить ее от лишних огорчений он. — Чувствуют себя хозяйками жизни и упиваются чужим унижением. Я знаю, что ты умеешь за себя постоять, но…
— Умею, — согласилась Лена и куснула его в колючий подбородок. Димка обрастал быстро, и одних суток хватало, чтобы он становился ежиком. Но Лене нравилось в нем даже это. — И не позволю обидеть ни себя, ни твоего сына. Не волнуйся, Дим, я не устрою тебе потом скандал и не буду изображать оскорбленное достоинство. Разве что потребую отработку в двойном размере, — она коварно посмотрела на него исподлобья, и Дима сдался.
— Я договорюсь с Кирюхой, — пообещал он. — Только, Лен, ты контролируй его, пожалуйста. Он этих грымз ювенальных терпеть не может и постоянно норовит их уколоть. А они, сама понимаешь…
Лена улыбнулась и погладила его по щеке.
— Весь в папу, — сообщила она и потянула его к себе целоваться.
Глава 24
— Зря стараетесь, — заявил Кирилл, глядя, как Лена накрывает на стол. — Эти кикиморы вашей доброты не оценят. Еще и заявят, что вы их отравить пытались.
Лена улыбнулась, уверенная, что он преувеличивает. Понятно, что мальчишке неприятно появление служащих опеки, угрожающих его спокойствию, но отец-одиночка — весьма нераспространенное явление, и наверняка ювеналы просто перестраховываются, желая убедиться, что он без женщины справляется со своими обязанностями.
Вот и пусть убедятся.
— Тогда порадуем изысками твоего отца, — не стала спорить Лена, ставя в центр стола запеченную в фольге курицу. Собственно, всю еду Лена привезла с собой, для чего вчера вечером ей пришлось кулинарить почти до полуночи, а сегодня — брать такси, чтобы привезти все наготовленное в ту Тмутаракань, где Корниловы снимали квартиру, но эти приключения нисколько не испортили ей настроение. Она почему-то была заливисто рада тому, что может побаловать двух близких сердцу мужчин и приятно удивить их, не ожидавших ничего подобного. Кирилл, правда, ее стараний не оценил, но уж Димка точно будет доволен. Про запеченную курицу она у него выпытала. — Ты же говорил, что он скучает по домашней пище. Вот сдаст экзамен на отлично — будет чем отметить.
Кирилл обошел вокруг стола и втянул носом идущий от завернутой в фольгу курицы аромат. Глубоко довольно вздохнул, однако спросил совсем о другом:
— Вы любите папу?
Не ожидавшая ничего подобного Лена непонимающе нахмурилась.
— Своего?
— Моего! — с необъяснимой агрессией выдал Кирилл и вцепился пальцами в спинку стула. — Корнилова Дмитрия Юрьевича! — добавил он, как будто у него было несколько отцов и Лена должна была точно знать, кого он имеет в виду. — Так что, любите?!
Выражение лица у него было таким, как будто от ее ответа зависело, наступит ли конец света прямо сегодня или отложится на пару десятков тысячелетий, но Лена не была готова делиться собственными чувствами с посторонним, по сути, человеком, да еще и не совсем взрослым.
— Тебе не кажется, что тебя это не касается? — ощетинилась она, предупреждая о своих границах, но Кирилл, супротив обычного, отставил тактичность в сторону.
— Нет, не кажется! — заявил он. — Может, и казалось бы, если бы вы папке по барабану были. А он на вашей почве совсем поехал, и я должен знать, что вы не используете его в своих целях, как ваш долбаный управляющий!
«Он на вашей почве совсем поехал» — от этой фразы по груди прошлась волна ликования, и Лена с трудом удержала довольнющую улыбку. Та была сейчас совсем неуместна.
Голос Кирилла срывался от напряжения, но взгляда он не отводил, сыпля настолько взрослыми фразами, что Лена едва не забыла, что перед ней лишь мальчишка. И что он любит отца ничуть не меньше, чем
