И вот тут-то и таилась злая ирония, от которой голова шла кругом. Даже наслаждаясь этой новой жизнью, в которую ввел ее Ахкеймион, она была не силах отречься от прежней.
– Ты же говоришь, что любишь меня! – восклицал Ахкеймион. – И при этом продолжаешь принимать клиентов! Ну почему, Эсми? Почему?
«Потому что я знала, ты меня бросишь. Все вы меня бросаете… все те, кого я любила».
– Эсми, – говорил Псаммат, – Эсми! Ну пожалуйста, не плачь, радость моя. Я вернусь на той неделе. Честное слово.
Она помотала головой и вытерла глаза. Но ничего не сказала.
«Плакать из-за мужчины! Я не из того теста!» Псаммат уселся рядом с ней, чтобы завязать сандалии. Он выглядел задумчивым, даже напуганным. Эсменет знала: такие люди, как Псаммат, ходят к шлюхам не столько затем, чтобы упиваться страстями, сколько затем, чтобы избавиться от них.
– Ты слыхал о молодом жреце по имени Инрау? – спросила она, надеясь отвлечь жреца и одновременно растянуть подольше жалкие остатки своей жизни с Ахкеймионом.
– Ну да, на самом деле слышал, – ответил Псаммат. На его лице отразилось и удивление, и облечение, – Это тот, что, говорят, покончил жизнь самоубийством?
То же самое утверждали и остальные. Новости о смерти Инрау вызвали в Хагерне большой скандал.
– Самоубийством… Ты в этом уверен?
«А что, если это правда? Что ты станешь делать тогда, а, Акка?»
– Я уверен в том, что все так говорят.
Он повернулся и посмотрел на нее в упор, провел пальцем по ее щеке. Потом встал и перебросил через руку свой синий плащ – он носил его, чтобы скрывать жреческое одеяние.
– Дверь не закрывай, ладно? – попросила Эсменет.
Он кивнул.
– Рад был видеть тебя, Эсми.
– И я тебя тоже.
Сгущались вечерние сумерки. Эсменет вытянулась обнаженной поверх покрывала и ненадолго задремала. Ее сонные мысли не переставали крутиться вокруг многочисленных горестей. Смерть Инрау. Бегство Ахкеймиона. И, как всегда, ее дочка… Когда она наконец открыла глаза, в дверях возвышалась темная фигура. Там кто-то ждал.
– Кто там? – спросила Эсменет устало и хрипло. Потом прокашлялась.
Мужчина, не говоря ни слова, подошел к ее кровати. Он был высок, сложения скорее атлетического, в угольно-черном плаще поверх посеребренного доспеха и черной туники из жатой камки.
«Новенький, – подумала Эсменет, глядя на него снизу вверх с невинностью только что проснувшегося человека. – Экий красавчик!»
– Двенадцать талантов, – сказала она, приподнявшись на локте. – Или полсеребряной, если вы…
Он ударил ее по щеке – сильно ударил! Голова Эсменет откинулась назад и вбок. Она свалилась с кровати. Мужчина хмыкнул.
– Ты не тянешь на двенадцатиталантовую шлюху. Совершенно не тянешь.
У Эсменет звенело в ушах. Она кое-как встала на четвереньки, потом поднялась на ноги и привалилась к стене.
Мужчина уселся в изголовье ее грубой кровати и принялся неторопливо, палец за пальцем, стягивать кожаные перчатки.
– Тебе следовало бы знать, шлюха, что начинать отношения с вранья по меньшей мере невежливо. Не говоря уже о том, что глупо. Это создает неблагоприятный прецедент.
– Мы в каких-то отношениях? – спросила она. Вся левая сторона лица онемела.
– Ну, по крайней мере у нас есть общий знакомый.
Глаза посетителя на миг задержались на ее грудях, потом скользнули ей между ног. Эсменет нарочно раздвинула колени чуть пошире, словно бы от усталости.
Мужик пялился пониже ее пупка с бесстыдством хозяина рабыни.
– Некий адепт Завета, – продолжил он, снова подняв глаза, – по имени Друз Ахкеймион.
«Акка… Ты знал, что так будет».
– Да, я его знаю, – осторожно ответила она, борясь с желанием спросить у посетителя, кто он такой.
«Не задавай вопросов! Меньше знаешь – дольше проживешь».
Вместо этого она спросила:
– А что вы хотели узнать?
И еще чуть-чуть раздвинула колени. «Будь шлюхой…»
– Всё, – ответил мужик и усмехнулся, щуря тяжелые иски. – Я хочу знать всё и всех, кого знал он.
– Это будет стоить денег, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И то, и другое.
«Ты должна его продать».
– И почему меня это не удивляет? Ах, деловые люди! Как просто и приятно иметь с ними дело!
И он, мурлыкая себе под нос, принялся рыться в кошельке.
– Вот тебе. Одиннадцать медных талантов. Шесть за то, что ты предашь свое тело, а пять – за то, что предашь адепта.
Хищная усмешка.
– Достойная оценка их относительной стоимости, а?
– Самое меньшее полсеребряной, – ответила она. – За то и за другое.
«Торгуйся! Будь шлюхой».
– Экое самомнение! – ответил он. Но тем не менее вновь запустил в кошелек два длинных бледных пальца. – А что ты скажешь насчет этого?
Эсменет с неподдельной алчностью уставилась на сверкающее золото.
– Это пойдет, – ответила она и сглотнула. Мужик усмехнулся.
– Я так и думал.
Монета исчезла, и он принялся раздеваться, со звериной откровенностью разглядывая Эсменет. Она поспешно зажигала свечи: солнце село, и в комнате сделалось совсем темно.
Когда пришло время, в его близости обнаружилось нечто животное, некий запах или жар, который обращался напрямую к ее телу. Он взял ее левую грудь в тяжелую, мозолистую ладонь – и все иллюзии, которые она питала насчет того, что сумеет использовать его похоть как оружие, развеялись. Его присутствие ошеломляло. Когда он опустил Эсменет на кровать, она испугалась, что вот-вот потеряет сознание.
«Будь уступчивой…»
Он опустился перед ней на колени и без малейшего усилия притянул ее задранные бедра и раскинутые ноги к своим чреслам. Внезапно Эсменет обнаружила, что жаждет того мига, которого так боялась. А потом он вошел в нее. Она вскрикнула. «Что он делает со мной?! Что он делает…»
Он задвигался. Его абсолютное господство над ее телом было каким-то нечеловеческим. Один головокружительный миг перетекал в другой, и вскоре все они слились воедино. Когда он ласкал Эсменет, кожа ее была как вода, она трепетала от конвульсий, сотрясавших все ее тело. Она принялась извиваться, отчаянно тереться об него, стонать сквозь стиснутые зубы, опьяненная кошмарным наслаждением. Ее ноющим глазам он казался пылающим центром, вливающимся в нее, окатывающим ее одной волной восторга за другой. Время от времени он доводил ее до самой звенящей грани экстаза – но лишь затем, чтобы остановиться и задать очередной вопрос. Вопросы сыпались один за другим.
– А что именно сказал Инрау о Майтанете?
– Не останавливайся… Пожа-алуйста!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
