И вот он стоял – поближе к выходу, подальше от меня – со всем полагающимся к драконам почтением и страхом, но… он меня не боялся. Опасался, но не боялся. Я слышала это в голосе, видела по глазам. Эдакое разнообразие после шарахавшихся от меня штатных офицеров…
– Почему я тебя не пугаю? – спросила прямо, потому что лезть ему в голову было чревато, хотя и интересно узнать: а ему Элор предлагал отслеживать мои визиты в бордель?
– Полагаю, вы питаете слабость к менталистам и не станете никого из нас обижать без веской причины.
– Что есть, то есть, – не стала спорить я и сцепила пальцы, норовившие задрожать. – Мы столкнулись с тем, что в деле участвовал менталист. Судя по отчётам, он старался не попадаться объектам на глаза. Теоретически можно попытаться его вычислить, если просмотреть их воспоминания до момента внушения и поискать одинаковые лица. С учётом, конечно, того, что в некоторых зонах внушения не было разрушающих иллюзии щитов, и менталист мог воспользоваться личиной. У нас сорок два объекта. Ты выполнишь такую работу или нет? Если нет, причину можешь не называть, никаких санкций не последует.
Со вздохом Эрмах поднял глаза к потолку. Лицо стало очень задумчивым.
Задание – вызов мастерству, и от подобных вызовов трудно отказаться. Мне на его месте трудно было бы сказать «нет», особенно если бы я не хотела прикрыть одного из нас.
В голосе Эрмаха зазвучала приятная твёрдость:
– Я никогда не погружался в воспоминания стольких существ за столь короткое время, поэтому не могу гарантировать результата, но могу попробовать.
Снова повисла тишина, и на меня набросились страхи и желания, но я сосредоточилась на Эрмахе и спросила:
– Не смущает, что мы ловим менталиста?
– Простите, я не идиот, видел установки жертв внушения и понимаю, что цель – Аранские. И может быть я недостаточно компетентен, чтобы оценить их правление, потенциал других правящих родов или Бездны, но одно я знаю точно: мне больше нравится, когда в стране порядок, а не открытая борьба за власть.
В его пламенной речи самым главным для меня была не его позиция (и в некотором роде верность престолу), а то, что он назвал тех существ жертвами внушения, в то время как для меня они были просто объектами.
Наверное Эрмах всё же не входил в число сторонников превосходства менталистов, необходимости держаться вместе и покрывать друг друга. А мне надо следить за речью и избегать типичных для потомственных менталистов оборотов.
– Спасибо, – я не могла определиться со своими эмоциями. – Сейчас подготовлю распоряжения доставить сюда… свидетелей и выпишу разрешение на эту проверку их сознания. Если что-то нужно для допроса – всё предоставлю.
Жаль, нельзя участвовать в деле со своими настоящими силами… Но это маленькая цена за те возможности, что мне даёт образ брата.
***
Желание отвлечься от мучивших меня видений пробудило очередную жажду кипучей деятельности. А когда у начальства жажда деятельности, кипеть приходится и подчинённым.
Отправив Эрмаха изучать воспоминания пострадавших (сама не пошла во избежание соблазнов), я несколько раз обошла здание.
Миллариону приказала провести ревизию документов и пересчитать бюджет с учётом расходов на менталистов и целителей.
Лабиуса озадачила внеочередной проверкой на складе и обещала посмотреть на результаты, заодно потребовала расписать ориентировочные расходы на год вперёд.
Харрану велела составить новый протокол безопасности, четырёх драконов отправила подменить дежуривших с момента происшествия офицеров (а этих, в том числе и Фергара, отпустила домой поспать перед скорым следующим дежурством), остальным пятнадцати приказала вместе с менталистами искать других распространителей слухов, заодно всем показывая: ИСБ продолжает работать. И стражу велела пошевелить: а то распоряжение не собираться большими группами было, но народ продолжает отираться кучками и передавать сплетни.
Проверила документы по текущим делам рабочих групп, нескольким выписала замечание за неаккуратное ведение протоколов и беспорядок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Всё это меня не слишком успокаивало, нарастала какая-то непонятная тревога, зуд, хотелось подраться, Жаждущий крови беспокойно шевелился в тисках-ножнах Многоликой и источал раздражение. Но не на своих же бросаться в самом деле!
Вновь обошла здание: Неспящих не было. И в целом система защиты работала прекрасно, в ИСБ была тишь, гладь и почти благодать. Только оставшиеся подчинённые нервничали, не зная, что ещё от меня ожидать.
Я заглянула в кабинет, где как раз шло очередное совещание. Офицеров было двое. И вроде матёрые драконы, а дёрнулись. Не обращая на это внимание, спросила:
– Нет ли у нас дела, на котором нужно силовое воздействие?
Стоять на месте и ждать было невыносимо, дверная ручка треснула в моей руке.
– Мы все силовые операции завершили перед отправлением в патруль, новых не появилось.
– Правильно, – разочарованно похвалила я, закрыла дверь и отправилась дальше искать занятие.
Спустилась на склад, миновала мрачные тускло освещённые коридоры с железными дверями. Отличное место для Неспящих – но они тут не водились. И было подозрительно тихо, словно на складе Лабиус вещи не перебирал.
Я открыла дверь возле таблички с многочисленными предупреждениями. Сидящего на стуле Лабиуса сначала не заметила: его серое тельце почти сливалось с серой стеной. Он уныло созерцал стопку коробок.
– Что это? – спросила я.
Дёрнувшись, Лабиус скатился со стула. Тут же подскочил, недовольно сверкнул красными глазами, метнулся за стойку и натянул мундир на голое тело. Только после этого отчитался:
– Это униформа для Зрячих.
Холодок пробежал по спине, я тоже уставилась на коробки, невольно думая об исчезновении целой ветви магии из нашего мира. Конечно, Видящие ещё появлялись – среди иномирян. За последние семь с половиной лет их было трое. Первый погиб на прогулке в Нарнбурне. Вторая не доехала до места службы – её и охрану убил сопровождающий. Почему? Зачем? Мы так и не выяснили. Третий добрался до места службы, даже поработал почти неделю инкогнито, действовал всегда в маске, жил под охраной. Но, похоже, жить под надзором ему было скучно, и он решил сбежать. Тело нашли в канаве, и даже некроманты не смогли добиться от него рассказа о том, что произошло.
– Надо списать, – ответила я. – Даже если в подразделение Зрячих кого-нибудь зачислят, в униформе он ходить не будет, слишком опасно.
– Жа-алко, – протянул Лабиус. – Такое добро пропадёт. Мундиры-то высококлассные.
– У нас все мундиры высококлассные.
– А вдруг что-нибудь переменится? – Лабиус запрыгнул на стул за стойкой и уже оттуда продолжил перечить. – Вдруг Видящие ещё появятся, как придут сюда, как скажут: «Эй, Лабиус, старый ты болотный пень, подавай нам форму», а мне и дать им нечего.
Я слабо представляла себе новобранца, который решится так обратиться к Лабиусу, будь он хоть трижды Видящим. Лабиус даже драконов умудрялся осаживать.
– Утилизировать всегда успеем, – гнул он свою линию. – Новые же шить дольше. И на складе местечко есть. Сейчас уберу подальше, и всё будет в лучшем виде!
Не любят болотные гоблины барахлишко отдавать, даже если оно казённое. Но в чём-то он прав, и я решила не спорить, хотя желание было – как и желание разнести здесь всё.
Просто вышла.
Мне определённо следовало приложить к чему-нибудь силу. В этом отношении хорошо тем, кто может превращаться в драконов: выяснил, где требуется гору снести, озеро выкопать, строения с землёй сравнять – и вымещай эмоции на здоровье. А мне куда?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я поднялась из складского подземелья и остановилась в коридоре. За окном уже смеркалось.
Казалось, горячая ладонь скользит по плечу, я дёрнула им. Из-за этого иллюзорного ощущения разозлилась ещё больше, а потом…
Дарион.
Он мог помочь. И справиться со злостью – дав сразиться с големами, и на некоторое время погасить мучительную страсть. И подарить непривычное чувство восторга и наслаждения…
