Денис смотрел на разные заморские цветы, в основном задерживаясь на названиях, полузабытых или удивительных для него, биолога, в конце концов купил пышный букет оранжевых игольчатых хризантем и поехал на мойку. Вдруг Маргоша захочет с ним покататься, как раньше, Оксаночку ведь можно оставить на часок с няней. Маргоша мечтает водить, а Оксанка категорически против.
– Она будет ездить, как я, только с шофером, – безапелляционно заявила она.
– Ну вот ты шофера ей и подари на совершеннолетие, – огрызнулся тогда Денис и решил – как только получится, купит ей машину.
Глава 5
Денис подъехал к мойке уже ближе к полудню. Наклонившись, поднял с пола под сиденьем фантик от жвачки, брезгливо скомкал его. Иногда так тошно становится от самого себя. Куда от себя деваться? Как будто в тебе живут два человека – один делает, другой осуждает, один радуется, другой брезгует. И тот, что осуждает и брезгует, очевидно, прав. Только это говорит – кто? Кто-то третий, кто живет внутри тебя? Или тот бедный, слабый, запутавшийся в своих желаниях, кто может радоваться тому, от чего тошно первому? Денис, вздохнув, вылез из машины, оглядываясь в поисках мусорного контейнера. К нему подошел пожилой мойщик.
– Пропылесосить или обычную?
– Помойте как следует, – кивнул Денис. – Не спешите, я пока прогуляюсь.
Рядом с мойкой начинался большой парк, в котором Денис иногда недолго гулял, пока обслуживали машину. Денис прошелся по дорожкам, усыпанным желтыми и красными листьями, и присел на лавочку.
Хорошенькая молодая мама, мило одетая, со спокойным приятным лицом, неторопливо везла по аллее модную трехколесную коляску. Оксанка купила для внучки похожую… Девушка доброжелательно взглянула на Дениса и прошла мимо. Денис проводил ее взглядом. Наверно, дома ее ждет молодой симпатичный муж. Девушка невозмутима, уверена в себе. Почему же их бедной, беззащитной, совершенно открытой миру и людям Маргошке так не повезло?
Черт дернул тогда Оксанку, вот точно, черт… И хорошо, что сегодня он так с ней и не договорился.
Лучше приехать к девочке одному, по-отечески ее утешить, непонятно, правда, как, но попытаться в который раз найти слова, объяснить. А Оксанка, со своими танковыми атаками… Маргоша только молча плачет, слушая ее, и еще больше замыкается в себе. Ну что ж, можно надеяться, что Оксана полдня будет заниматься красотой своего лица и тела… Тела… В общем, это ее дело. Она права – за столько времени он так и не определился. И опять все определила она. И он просто молча согласился с ее решением. Он тоже его принял, наверно, не отдавая себе отчета, давно принял. Та свобода, которая поначалу была, по крайней мере для нее, вынужденными интервалами между их встречами, теперь…
Денис вспомнил их последнюю встречу у Маргоши.
Они приехали вместе, как дружные родители, вошли за ручку, чтобы хоть чем-то порадовать Маргошу, которая все эти годы переживала и надеялась, и все ждала, когда же родители опять будут вместе. Но сейчас она даже не взглянула на них, как сидела на большом стуле в прихожей с малышкой на руках, так и продолжала тихонько покачивать ее, отвернувшись от всех. Потом встала и ушла в спальню, легла, положила рядом с собой уснувшую малышку и лежала с закрытыми глазами.
Денис тихо походил по большой пустой квартире, которую Оксана недавно купила и обставила для Маргоши по своему вкусу. Его взгляд привлекла картина, на которой девушка в струящемся по ее тонкой фигурке нежно-розовом платье взлетала в небо. Люди, стоявшие внизу, тянули к ней руки. Денис присмотрелся внимательней. У кого-то в руках были цветы – и настоящие, и хрустальные, и золотые… А девушка с отстраненным и светлым лицом устремлялась все выше и выше…
– Оксан, что за картина такая?
– Нравится? Купила в Переславле-Залесском. Художница в монастырь ушла, это ее последняя картина перед постригом.
– Слушай, а может, не надо Маргошке сейчас смотреть на такие картины, а?
– Ты думаешь, она смотрит на картины? Она вообще ничего не видит. Спроси – осень сейчас или лето, вряд ли скажет.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, Оксанка. Она не сумасшедшая, девочка просто первый раз в жизни полюбила и так вот ошиблась…
Оксана махнула рукой.
– Иногда мне кажется, Деня, что она и вправду твоя дочь. Такая же размазня и мученица. Иди посмотри, спит она или просто лежит, слезы глотает.
Денис постарался выдержать взгляд жены и пошел заглянуть в комнату, куда ушла Маргоша. Тихо подойдя к дочери, он закрыл ей ноги пледом, долго смотрел на малышку, приткнувшуюся к Маргоше. Тонкая, светлая кожица, почти не видно бровок, ни на кого из них не похожа… Он осторожно вышел, прикрыв за собой дверь.
– Ну что, спит страдалица? – Оксана отложила в сторону свой телефон.
– Спит… – вздохнул Денис. Он уже не раз ловил себя на ужасной мысли: ему было жалко Маргошу, безумно жалко, но странно, он никого не мог себе представить рядом с ней. Чтобы какой-то мужчина обнимал его девочку, храпел рядом, имел право наорать на нее…
Оксана покачала головой:
– Надо ей все-таки психиатра хорошего найти…
– Перестань! Сама лучше почаще приезжай.
Оксана тоже вздохнула и совершенно искренне ответила:
– Да… Это, наверно, действительно лучше.
В комнату заглянула полная молодая женщина, няня Надя, и спросила громким шепотом:
– Оксана Валентиновна, я пойду? У меня завтра выходной.
– А Маргоша отпустила тебя?
Няня смущенно затеребила длинный платок, наброшенный на плечи.
– Они сказали – как вы велите. Я там картошки начистила, к ужину. Овощей намыла… И мало€й банан перетерла… – Заметив, как взглянула на нее Оксана, она заторопилась объяснить: – Вилку я прошпарила, аж два раза…
Оксана переглянулась с Денисом, который весело смотрел на растерянную толстушку и, похоже, собирался пообщаться с ней по-свойски, незло подсмеиваясь над ее просторечным выговором и словечками. Под взглядом жены Денис остановился.
– Иди, Надюша, конечно. Спасибо, – ровно ответила Оксана. Она уже давно научилась говорить со всей прислугой доброжелательно и строго, так, что ее боялись как огня.
– Вам спасибо! – слегка поклонившись, девушка вышла.
Денис посмотрел на жену:
– Пойти проводить?
– Да Господь с тобой! Напугаешь девку! Она видишь какая дикая. Или ты за одно место ухватить хочешь?
– Не хочу. А почему она прямо здесь не живет?
– Маргоше с ней тяжело будет. Простая слишком.
– Простая – не сложная. Наоборот, может быть, хорошо?
Оксана повела плечами.
– Ерунду все время говорит. Безграмотную ерунду. Раздражать будет.
– Ее или тебя?
– Денис, не задирайся. Я живу в другом месте. Маргошу будет раздражать. Простота хуже воровства.
