Денис быстро подошел к ней, приобнял свободной рукой. Маргоша тут же взяла у него из рук дочку.
– Не обо мне. Малыш, я знаешь о чем мечтаю… Вот Оксаночка еще чуть-чуть подрастет, и мы с вами, с тобой и с ней, поедем на какой-нибудь далекий прекрасный остров, на целый месяц… – Он поцеловал дочку в мягкие волосы. – И будем там сидеть на берегу, и пить молоко из кокосов, и у Оксаночки потемнеют чуть-чуть глазки, и она станет похожей на твою маму… И мама, – посмотрел он на Оксану, – к нам тоже приедет… на субботу-воскресенье. Да, мама?
– Да. – Оксана подошла к ним и тоже поцеловала Маргошу, в висок. – Ты ужасно красивая, знаешь? Тебе идет материнство.
Девушка от неожиданности даже засмеялась.
– Мам…
– Я привезла тебе «кенгуру», рюкзачок такой, для малюток…
Маргоша слушала мать, прислонившись головой к плечу Дениса.
– Погода хорошая, – продолжала Оксана, – давай оденем Оксаночку и все вместе поедем в ресторан. Или ко мне… – она быстро взглянула на Дениса, – на дачу…
– Я страшно голоден. Лучше в ресторан, – так же быстро ответил Денис и тут же почувствовал, как чуть отстранилась от него Маргоша.
– Мам… Давай дома что-нибудь приготовим… как будто мы все вместе живем… – Она слегка улыбнулась и тише договорила: – Как бы… семейный ужин…
Оксана тут же с энтузиазмом воскликнула:
– Давай! Просто отличная мысль!
Маргоша грустно посмотрела на мать.
– Я здорова, мам. Поехали… – перевела она взгляд на Дениса, – в ресторан.
Денис покрепче обнял Маргошу, та снова прижалась к нему. Оксана сидела в кресле и смотрела на них со сложным чувством – то ли радоваться, то ли ревновать… И считать ли это победой… Да и нужна ли ей теперь такая победа? Она резко встала:
– Тогда пошли! Я вам сейчас местечко одно покажу… Я там часто бываю.
Оксана увидела свое отражение в застекленной дверце книжного шкафа и выпрямилась, как учила тренер по фитнесу: плечи круговым движением назад и вниз, молниеносно втянуть живот и бедра, одновременно шею вытянуть вверх и царственно опустить взметнувшийся подбородок, чуть наклонив голову вбок. Заметив вопросительный взгляд Дениса, она улыбнулась:
– Провожу важные переговоры. Место солидное.
– Маргошенька, – сказал Денис, – знаешь, у Пушкина есть одно такое стихотворение… И вот там слова… – поймав удивленный взгляд Оксаны, он подмигнул ей, – … такие слова: «Скажи: есть память обо мне, Есть в мире сердце, где живу я…»
– «Скажи, есть память обо мне… – повторила растерянно Маргоша. – Есть в мире сердце, где живу я…»?
– Да. Вот я часто говорю себе эти слова утром, когда просыпаюсь.
– Ты к чему это? – холодно спросила Оксана. – О чем, о ком?
– Мам… – Маргоша вздохнула. – Ну хорошие же слова… Не ссорьтесь, пожалуйста. Я тоже буду повторять эти слова, пап, хорошо…
– Ты так изменился, Денис, – внимательно посмотрела на него Оксана. – Что-то случилось?
– И сам не знаю, Оксан. Вроде нет. А вроде и да.
– Пап? – Маргоша тревожно посмотрела на него. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Отлично, – засмеялся Денис, – не переживай, дочка.
– Что, перемены в личной жизни намечаются? – небрежно спросила Оксана.
– Хотел бы тебя порадовать, чтобы ты была уверена, что я пристроен, что в надежных руках, да не могу. Жена моя Оксана.
Оксана, видя, что Маргоша, вздохнув, пошла потихоньку в свою комнату одеваться, одними губами сказала Денису:
– Бывшая!
Он задумчиво покачал головой и развел руками:
– Видишь, как вышло. Позарастали стежки-дорожки…
– Сам виноват, Денис! – Оксана решительно встала. – Так, всё, собрались. Дружная семья. Девочке нужен позитив. Сопли оставь при себе.
– Раз-два… – кивнул Денис. – Как будто и не прощались, да, Оксанка?
* * *
Денис вздохнул, поднялся со скамейки. В парке было мало народу, хотя день, может быть, последний теплый день осени, был тих и прекрасен. Денис бродил по пустым дорожкам, разгребая ногами шуршащие, но еще крепкие листья, с удовольствием вдыхал чистый воздух, пахнущий прелой листвой, осенью, грустью, и ни о чем не думал. В голове звучали строчки Пушкина, которые он вчера перед сном прочитал. Никогда Денис не думал, что у него может появиться такой неожиданный собеседник…
Летят за днями дни, и каждый час уноситЧастичку бытия, а мы с тобой вдвоемПредполагаем жить, и глядь – как раз умрем.
Что-то такое знал о жизни великий поэт, что-то тайное, большое, невыразимое до конца… Как хорошо, что он успел сказать эти слова, за три года до своей нелепой смерти. Сказать ровно то и ровно так, как чувствует Денис.
Взглянув на часы, Денис повернул обратно и ускорил шаг. Глядя на краснеющие поверху клены, он не заметил, как задел паровозик, который катил за собой какой-то ребенок. Пластмассовый паровозик рассыпался, вагончики разлетелись по всей ширине дорожки. Мальчик лет пяти растерянно оглянулся, взглянул на Дениса и молча стал собирать вагончики.
Денис замедлил шаг, а потом вернулся и присел на корточки. Он взял два вагона и попробовал их соединить. Яркие вагончики из гладкой тугой пластмассы тихо звенели при каждом прикосновении. Денис вдруг вспомнил раннее Маргошино детство, мягкие блеклые пирамидки и очереди в пустом «Детском мире». Маргоша радовалась каждой новой невзрачной игрушке и долго сопела, гладя крупным пальчиком уродливых мишек и подслеповатых кривобоких неваляшек.
Мальчик смотрел, как Денис безуспешно пытался сцепить вагоны, потом молча взял вагончики у него из рук и ловко соединил, раздался мелодичный звук.
– Ничего себе… – покачал головой Денис. – Хорошая игрушка. У моей дочки таких не было.
Мальчик посмотрел на него, польщенно улыбаясь, и быстро собрал остальные вагоны.
– Ты что – один гуляешь здесь?
– С другом. Он младше меня. Мне пять, а ему только три с половиной. – Мальчик еще не выговаривал «р», поэтому вместо «три» у него получилось «тйи». – Я для него брал паровоз. Я уже большой, умею буквы писать.
– А читать?
– Да… – неуверенно ответил мальчик. – Но не все слова…
Денис улыбнулся.
– А же где твоя мама?
– Так вот! – показал мальчик Денису за спину.
Денис обернулся и увидел невдалеке молодую женщину, которая, поставив ногу на край скамейки, поправляла застежку на легком ботинке. Заметив, что сын разговаривает с каким-то мужчиной, она чуть нахмурилась, распрямилась, помахала мальчику.
– Даня, я сейчас!
Денис вздохнул. Высокая, изящная, с короткими каштановыми волосами, она чем-то неуловимо напомнила ему Алену. Такую, какой она была очень давно, много лет назад, в прошлой, как будто ненастоящей жизни. Какая, интересно, она была бы теперь… Он улыбнулся мальчику:
