Брент почувствовал, как напряглась сидевшая рядом с ним Байрони. Он спокойно взял ее руку.
— — Молодежь есть молодежь, не правда ли, Лорел? — насмешливо возразил Брент и повернулся к жене:
— Байрони, знаешь, вплоть до тысяча семьсот девяносто пятого года этой территорией владели испанцы? Кажется, я уже рассказывал об этом. Отсюда и испанское влияние.
— Да, — тихо согласилась Байрони. — Помню.
Брент продолжал рассказывать о встречавшихся им достопримечательностях, голос его звучал ровно и успокоительно, а она удивлялась, зачем он снова сбивал ее с толку. Почему просто не сказал, что провел день со своим другом? Разве она не поняла бы? Она знала, что причиной его недоверия к женщинам была сама Лорел. А возможно, и другие, за долгие годы до ее, Байрони, встречи с Брентом. Но он уж точно знал, что она вышла за него замуж не по расчету, видит Бог.
Байрони услышала, как он спросил Дрю:
— Ты останешься на плантации или же намерен вернуться в Европу?
— Вероятно, снова уеду в Париж. Но я хотел повидаться с тобой.
— Я рад, что ты меня дождался. Стало быть, будешь продолжать заниматься живописью, а плантатором становиться не хочешь?
Дрю задумчиво молчал.
— Я не могу больше терпеть рабство. С годами отношение меняется. Во мне все переворачивается, когда я вижу, как мужчину или женщину секут просто по прихоти надсмотрщика. Непонятно, почему я никак не реагировал на это, когда был мальчиком.
— Надеюсь, вы не станете излагать свои соображения Форрестерам? — резко проговорила Лорел. — Мне хотелось бы продолжать общаться со своими друзьями. Аболиционизм не найдет понимания ни у кого, можете не сомневаться.
— Я знаю, — согласился Брент, и голос его прозвучал очень серьезно.
Он откинулся на кожаную подушку экипажа и глубоко вздохнул. Что ему делать? Впрочем, он знал — хорошо знал, как поступить. Единственным препятствием была Лорел. Брент посмотрел из-под полуопущенных век на жену — смущенную и неуверенную.
Видит Господь, своим поведением он дал ей для этого достаточно оснований с момента их приезда в Уэйкхерст. Понимал, что отстранился от нее, но как дать ей понять, что не мог объяснить такого своего поведения даже самому себе? Он видел, как на него смотрела Лорел, и играл с любимой мачехой как кот с мышью.
Не слишком-то благопристойное занятие, но опять же он ничего не мог с собой сделать. А между ними стояла Байрони.
* * *
— Как я рада видеть вас снова, — повторяла миссис Амелия Форрестер за ужином. — Я так и не узнала, почему вы так стремительно покинули Уэйкхерст.
«Юношеская охота к перемене мест», так, помнится, объяснил ваш отец.
Брент смотрел на хозяйку дома, гадая, не лукавила ли она. Скорее всего нет. Значит, отец ни с кем не поделился истинной причиной. Брент не порицал его.
Он часто жалел о том дне, о своей мальчишеской похоти и глупости. Будь он на месте отца, он, наверное, не просто ударил бы плеткой. Брент часто думал и о том, что случилось бы, если бы он вообще не уезжал из Уэйкхерста. Вероятно, был бы теперь праздным женатым джентльменом, гордым отцом наследников в лучших традициях Юга. Он непроизвольно потянулся к старому шраму, но удержал руку и заставил себя улыбнуться.
— Охота к перемене мест — да, мэм, но и разница во взглядах между мною и отцом, если угодно.
Я понимаю, это случается нередко. И полагаю, что для молодого человека естественно стремление самоутвердиться.
— Мне хотелось бы, чтобы наш Стейси разделял вашу точку зрения, хотя, может быть, и не до такой крайности, — вмешался в разговор Дэвид Форрестер. — Мы сейчас беседуем здесь, а он, вероятно, проигрывает свою последнюю рубашку в Новом Орлеане.
Байрони слушала, как они говорили о совершенно неизвестных ей людях. Форрестеров она находила очень приятными, думающими, добрыми — в общем, очаровательными. Однако их дочь Мелинда вела себя весьма странно: то бросала призывные взгляды на Дрю, то томно посматривала на Брента. Она была очень хороша, с черными, цвета воронова крыла волосами и темно-карими глазами, но какая-то.., пресная.
Неужели все леди-южанки так бледны, так медлительны в движениях. Впрочем, если бы стояла более жаркая погода, подумала она, это было бы естественным.
— Чем же вы теперь занимаетесь, мой мальчик? — спросил Брента Дэвид Форрестер.
— Держу салун в Сан-Франциско, сэр. «Дикая звезда» — так он называется.
Мистер Форрестер на секунду пришел в замешательство, но тут же овладел собою.
— Необычное предприятие. Ну а теперь, когда вернулись домой, вы, разумеется, займетесь плантацией? Хозяин, живущий в отрыве от плантации, никуда не годится, да вы это и сами хорошо понимаете. Я купил у Пакстона пару рабов незадолго до смерти вашего отца. Мой надсмотрщик ими не нарадуется. Но меня удивляет, почему Пакстон и ваш отец вдруг решили продать таких замечательных работников?
— Я уверен, что очень скоро во всем разберусь, сэр, — сказал Брент, хотя все уже хорошо понял. Старый Фрэнк вил себе гнездышко в предвидении неопределенного будущего. Неужели отец был настолько болен, что не понимал происходившего? И потом, как быть с Лорел?
— «Дикая звезда», — вслух размышляла миссис Форрестер. — Довольно необычное название для салуна, а, Брент?
Тот вежливо улыбнулся:
— Согласен, звучит немного чудно, мэм. Звезда, которая, как я считал, вела меня, когда я был моложе, никогда не была.., как бы это сказать, прирученной, что ли.
— Мы через две недели устраиваем бал, мистер Хаммонд, — живо проговорила Мелинда Форрестер. — Вы приедете, не правда ли? И ваша жена тоже, разумеется.
— Будем очень рады, — согласился Брент, втыкая вилку в кусок ветчины в желе.
Лиззи бросилась в спальню, когда туда чуть за полночь вошли Байрони с Брентом. Она совсем как ребенок протирала кулачками глаза. Да она и была ребенком, подумала Байрони, передернувшись при мысли, что бедняжку мог затащить к себе в постель Фрэнк Пакстон.
— Лиззи, — резко сказала ей Байрони, — отправляйся ради Бога в постель! Вот уж не думала, что ты еще не спишь!
— Но, миссис, Мамми Бас сказала…
— Лиззи, делай то, что говорит миссис. Я вполне способен сам расстегнуть эти пуговки, — остановил Брент девочку на пороге спальни. — Да, вот что, Лиззи. Ты теперь будешь спать в доме, на третьем этаже. Завтра же заберешь свои вещи из барака.
— Да, масса. Благодарю вас, масса.
— Ты такой добрый, Брент, — тихо поблагодарила его Байрони.
— Возможно, — ответил он, — просто не хочу, чтобы ее изнасиловал Пакстон.
— Не могу поверить, что он действительно способен на такое.
— Верь, Байрони. Однако ты, моя дорогая жена, совсем другое дело. Иди сюда и позволь помочь тебе.
