— Посмотрим, — спокойно ответила Байрони.
— Конечно, посмотрим, почему бы нет? Вы с Брентом очень бедны? — Лорел изящно повела плечиками. — Не могу поверить, чтобы Брент так опустился, чтобы открыть салун. Представляю, что бы сказал его отец!
Байрони поднялась из кресла и встала под сверкающим бронзой канделябром.
— Брент отнюдь не беден, Лорел. Мы оба очень гордимся «Дикой звездой». У него есть доля и в других предприятиях.
— Так вот, значит, почему вы вышли за него замуж? Из-за денег?
— Нет, я за него вышла не из-за этого, но вот вы-то вышли замуж за отца Брента именно из-за денег, не так ли?
— Я думаю, Байрони, вы… — Лорел замолчала.
А что я должна была делать? Пропадать в забвении в разваливающемся отцовском доме? — Вы не знаете, о чем говорите, миссис!
Байрони вздохнула, подняв руку в знак молчаливого извинения.
— Это не мое дело, Лорел. Как и не ваше дело, почему я вышла замуж за Брента.
На пороге открытой двери молча остановился Брент. Он улыбался, пожалуй, несколько деланной улыбкой, услышав спокойный, но решительный ответ Байрони. Она была вовсе не так спокойна ночью, подумал он, и улыбка стала шире, пока он не вспомнил слова, выкрикнутые ею в момент высшего наслаждения. Утром он нехотя ушел от нее, до того как она проснулась, понимая, что должен уйти ради сохранения собственного покоя — боялся увидеть в ее глазах смущение или вероломство. Если она вообще помнила сказанные ему слова.
Он шагнул в гостиную.
— Вы готовы к ленчу, леди?
Байрони не смела взглянуть на него. Ведь она как последняя дура сказала Бренту, что любит его, предоставила полную власть над нею. «Уж не уподобляюсь ли я своей матери? — спрашивала она себя. — Любить человека, только берущего, только унижающего?»
Он по крайней мере не поднимает на тебя руку, ни в гневе, ни когда напьется.
— Да, разумеется, Брент, — грациозно подходя к нему, ответила Лорел. — Как прошла встреча с Фрэнком? Приносит ли плантация доход? Вы довольны?
— Посмотрим.
— Фрэнк Пакетов, — продолжала Лорел, — превосходный управляющий. Очень жаль, что вы, по видимому, не находите общего языка. Мы только что слышали ваш спор.
— Здесь много о чем приходится сожалеть, — уклончиво возразил Брент. — Байрони, идешь?
— Да, — отозвалась она, мимолетно встретившись с его глазами, в глубине которых прочла выражение, разгадать которое было нелегко.
— У тебя есть поклонница, Брент, — заметил за ленчем Дрю, отдавая должное запеченному сому, свежему хрустящему хлебу и тушеному картофелю. Увидев удивленно поднятую бровь Брента, он добавил:
— Лиззи. По словам Мамми Бас, девочка без умолку говорит о тебе.
Брент что-то невнятно проворчал.
Лорел рассматривала кусочек масла на кончике ножа.
— Если вы решительно настроены против того, чтобы уберечь эту потаскушку от Фрэнка, почему бы не отдать ее Джошу?
— Чтобы она родила еще одного раба? — вспылила Байрони. — Увеличить доходы?
— Довольно, Байрони, — одернул жену Брент. — Дрю, после ленча я еду с Пакстоном по плантации. Не присоединишься ли к нам?
Лицо Дрю исказила гримаса.
— Дорогой брат, я поехал бы с тобой, если бы ты не мог обойтись без меня. Но я хочу поехать в Начиз.
Нужно купить кое-какие краски, чтобы начать писать портрет Байрони.
— Похвальное намерение, — согласился Брент. — Постараюсь обойтись без тебя.
— Можно я поеду с вами, Брент?
— Леди нечего там делать, — с выражением ужаса на лице проговорила Лорел. — Это совершенно неуместно, не говоря уже об опасностях для здоровья и о приличиях.
— Приличиях? — Байрони удивленно посмотрела на Лорел.
— Рабы-мужчины носят короткие штаны, а кое-кто и набедренные повязки. Трудно представить, чтобы Бренту хотелось демонстрировать тебе все, что есть в его владениях.
Но Брента больше волновала сторона, связанная со здоровьем. Он хорошо помнил условия работы рабов. Всегда легко подхватить какую-нибудь заразу, а ему не хотелось подвергать Байрони такой опасности.
— Нет, Байрони, — ответил он. — Оставайся здесь или навести вместе с Лорел местных леди.
Она посмотрела на мужа вопрошающим взглядом, но он, не обращая больше на нее внимания, снова заговорил с братом.
Выходя после ленча из столовой, Байрони тронула Брента за рукав.
— Можно поговорить с тобой до отъезда?
— Конечно. Пройдем в библиотеку? — Байрони молчала, и он добавил, явно дразня ее:
— Или моя дорогая жена предпочла бы спальню? Возможно, ты приготовила для меня какой-то сюрприз?
— Пойдем в библиотеку, — наперекор мужу четко ответила она.
Брент жадно смотрел на ее бедра, качавшиеся перед ним по пути в библиотеку. Он закрыл за собой дверь и встал, прислонившись к ней спиной.
— Чем могу служить, любимая?
Байрони откашлялась.
— Разве ты не говорил, что хозяйка в доме я?
— Я так сказал? Ты уверена? — Он увидел в ее глазах разочарование и поспешил ее успокоить:
— Да, Байрони, ты хозяйка Уэйкхерста. Нет нужды спрашивать меня об этом.
— Мне нужно потратить деньги на материал для одежды. Слуги носят одно и то же круглый год, Брент, — шерстяную одежду! Это должно быть просто невыносимо в летние месяцы. И кроме того, я собираюсь нанять швею. Не уверена, нужно ли на это твое разрешение, но Лорел сказала, что нужно.
— Да, — ответил он, — нужно.
— Можно считать, что я получила его?
Брент смахнул с рукава пиджака приставшую пушинку.
— Твоя просьба выглядит довольно разумной. — Он услышал вздох облегчения.
— Благодарю, Брент!
— Но дело вот в чем, Байрони. Обычно на Юге все расходы проходят через управляющего. Однако я хочу, чтобы все шло через меня. Не надо вообще говорить с Фрэнком Пакстоном о каких-либо деньгах, которые тебе понадобятся. Понимаешь?
— Предпочла бы совсем ни о чем не просить Фрэнка Пакстона. Почему я не могу поехать вместе с вами?
— Потому что я так сказал. — Он знал, что отказ прозвучал слишком категорично, но не хотел, чтобы она беспокоилась за него, если бы он посвятил ее в действительные причины. — А теперь, дорогая моя, если у тебя больше нет ко мне вопросов, попрощаемся. — Брент помолчал, задержавшись в открытой двери. — О Байрони, если приляжешь отдохнуть после полудня, думай обо мне, хорошо?
Он снова замолчал, пристально вглядываясь в лицо жены.
— Ты можешь также подумать о том, что скажешь мне в момент.., наслаждения. Я правда хотел бы знать, о чем ты думаешь.
Он оставил Байрони посреди библиотеки в полном недоумении. Он мужчина, а ты влюбленная дурочка: мужчина вовсе не обязан все разъяснять.
Байрони не прилегла отдохнуть после полудня, хотя ей и очень хотелось. По дому быстро разнесся слух о том, что новая миссис собирается снабдить рабов новой одеждой. К ней подошли несколько женщин-рабынь, таких усталых и несчастных на вид, что она едва не расплакалась. Она была ошеломлена потоком лести, которую они расточали своей маленькой миссис, красивой и доброй. Офелия, цвета черного дерева, припала к плечу Байрони с просьбой дать ей мяса для шестерых детей. Застенчивая Сабилла была беременна, и у нее так болела спина от работы на плантации, что она боялась потерять ребенка. Это был ее первенец, а ей было всего пятнадцать лет. Старая Дай просила назначить ее на более легкую работу, так как ее донимали незаживавшие язвы на теле. Просьбы не иссякали. Байрони чувствовала себя до слез беспомощной перед этими несчастными женщинами. Каждой из них она повторяла, что поговорит с хозяином. Потом она удобно расположилась в ванне, предавшись ностальгическим мыслям о Сан-Франциско и об оставшихся там друзьях: «Что сказал бы Сент, если бы увидел эту нищету? Я расскажу ему, когда мы возвратимся домой. Да, ведь дом — это и Мэгги, и Сэкстоны, и Ньютоны…»
