Байрони не прилегла отдохнуть после полудня, хотя ей и очень хотелось. По дому быстро разнесся слух о том, что новая миссис собирается снабдить рабов новой одеждой. К ней подошли несколько женщин-рабынь, таких усталых и несчастных на вид, что она едва не расплакалась. Она была ошеломлена потоком лести, которую они расточали своей маленькой миссис, красивой и доброй. Офелия, цвета черного дерева, припала к плечу Байрони с просьбой дать ей мяса для шестерых детей. Застенчивая Сабилла была беременна, и у нее так болела спина от работы на плантации, что она боялась потерять ребенка. Это был ее первенец, а ей было всего пятнадцать лет. Старая Дай просила назначить ее на более легкую работу, так как ее донимали незаживавшие язвы на теле. Просьбы не иссякали. Байрони чувствовала себя до слез беспомощной перед этими несчастными женщинами. Каждой из них она повторяла, что поговорит с хозяином. Потом она удобно расположилась в ванне, предавшись ностальгическим мыслям о Сан-Франциско и об оставшихся там друзьях: «Что сказал бы Сент, если бы увидел эту нищету? Я расскажу ему, когда мы возвратимся домой. Да, ведь дом — это и Мэгги, и Сэкстоны, и Ньютоны…»
В спальню ленивой походкой вошла Лорел.
— Разве на Юге не принято стучать в дверь? — спросила Байрони, отбрасывая назад прядь волос, выбившихся из тугого пучка.
— Я предупреждала вас, — заговорила Лорел, не обращая внимания на слова Байрони. — Вряд ли Бренту понравится ваше вмешательство в его дела.
— Лорел, эти люди несчастны. Меня потрясает обращение с ними — хуже, чем со скотом.
— Как Брент намерен поступить с Уэйкхерстом?
— Не знаю. Почему бы вам не спросить об этом его самого?
— О, спрошу, не сомневайтесь. Где же это вы выросли — добродетельная маленькая проповедница?
— В Бостоне.
Лорел бросила на нее долгий взгляд, а потом повернулась, чтобы уйти. У двери она бросила через плечо:
— Поймите, что некоторые из рабов, говоривших с вами, работают на плантации. Каждый должен ежедневно выполнять очень большую работу. Если они не успевают ее закончить, их порют.
Байрони буквально выскочила из ванны, сердце бешено билось. Лиззи смотрела на нее вытаращив глаза, пока Байрони быстро вытиралась полотенцем, а потом торопливо достала костюм для верховой езды.
— Миссис, — растерянно пробормотала Лиззи, — давайте я помогу вам.
— В другой раз, Лиззи.
Уже через десять минут Байрони рысью удалялась от дома. Старый конюх Оливер, согнувшийся под гнетом своих лет, седлая кобылу, бормотал себе под нос, что масса уехал на поля вместе с мистером Пакстоном.
Он неопределенно показал на север, куда Байрони и направила свою кобылу по кличке «Бархатная». Боже мой, что она затеяла? Она ехала под вязами и дубами, сквозь густую листву которых прорезались лишь тонкие ниточки лучей послеполуденного солнца. На плантации вели тропы, протоптанные лошадьми. Она запомнила их еще с прогулки вместе с Дрю. Байрони свернула на тропу, ведущую на север. Плантации, казалось, простирались в бесконечность. Между рядами хлопчатника шли неширокие тропинки. Солнце садилось; она уже начала было сомневаться в том, правильное ли направление указал ей старый Оливер, когда заметила на небольшой полянке группу чернокожих.
Байрони увидела среди них Фрэнка Пакстона, единственного белого человека, поигрывавшего кнутом. Одетые в лохмотья рабы окружили большой дуб. У Байрони защемило сердце, когда она подъехала ближе. Та самая беременная молодая женщина, Сабилла, что просила позволить ей работать не целый день, обнаженная до пояса, была привязана к нижнему суку дуба. Ее спина распухла от кровавых рубцов — от кнута Пакстона. Байрони слышала ее слабые, тихие стоны.
— Что вы сделали! — накинулась на Пакстона соскочившая с лошади Байрони. — Отвяжите ее сию минуту!
— Миссис Хаммонд, — возразил Фрэнк Пакстон, удерживая ее за руку, — эта женщина заслужила наказание. Не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются.
— Эта женщина беременна, мистер Пакстон! — Она вырвалась от него. — Немедленно отвяжите ее!
— Нет, мэм, — наотрез отказался тот. — Она останется здесь до темноты. Таковы правила.
— Значит, эти правила выдумали настоящие звери! — С этими словами Байрони направилась к Сабилле.
Фрэнк Пакстон быстро преградил ей дорогу.
Убийственно мягким голосом он проговорил:
— Послушайте меня, миссис Хаммонд. Вы сейчас же сядете на свою лошадь и уедете обратно, домой. Я не потерплю никакого вмешательства с вашей стороны. Белым не к лицу препираться на глазах у рабов, понимаете?
Байрони слышала тихий ропот, доносившийся со стороны десятка рабов-мужчин. Она не знала, что делать. О Господи, это было хуже любого ночного кошмара.
— Что здесь происходит?
Байрони едва не закричала от облегчения при звуке голоса Брента. Повернувшись она увидела, как он изящно соскользнул со спины крупного черного жеребца.
— Ничего, Брент, — непринужденно ответил Фрэнк Пакстон. — Просто я говорил вашей жене, что следует вернуться домой.
— Брент, — тихо заговорила Байрони. — Он высек Сабиллу. Я должна помочь ей, потому что во всем виновата я. Она беременна.
Последовало долгое молчание. Потом Брент проговорил спокойным, бесстрастным тоном:
— Нет, Байрони. Она не беременна. Уже не беременна.
— Нет! — Взгляд Байрони остановился на струйках крови, стекавших по ногам Сабиллы. Так много крови, залившей лохмотья ее шерстяного платья.
— А теперь садись на лошадь и отправляйся домой.
Байрони подняла глаза на мужа.
— Но, Брент…
— Делай то, что я говорю. Я прослежу, чтобы об этой женщине позаботились. Обещаю. Отправляйся.
Байрони медленно поплелась к своей кобыле. Она почувствовала, как руки Брента сомкнулись на ее талии и он, подняв, посадил ее в седло. Она пустила кобылу в галоп, и та с дикой скоростью помчалась к конюшне.
* * *
Лампа вспыхнула, мигнула и наконец залила комнату Светом.
— Поднимайся наверх и переоденься. Обед пропускать нехорошо.
Байрони пристально посмотрела на мужа, но не пошевелилась.
— Сабилла? — прошептала она.
— Поговорим об этом позже. — Брент повернулся и пошел к двери. — Лиззи! — позвал он, — иди сюда, помоги хозяйке!
Едва он произнес эти слова, как почувствовал себя полным идиотом. Не мог же он в самом деле принимать ванну и одеваться в присутствии этой девочки. Когда она тут же прибежала и остановилась перед ним, он резко бросил:
— Не надо. Пойди скажи, чтобы принесли воду.
«Славная девушка», — решил он, когда та вышла.
— Можешь прятаться в постели, пока я помоюсь.
— Я не прячусь.
