— Так, значит, все эти годы, что я считала себя обрученной и действовала в соответствии с этим убеждением… Все эти годы, что я ждала, ждала и ждала… Вы хотите сказать, что все эти годы, когда я полагала, что они крепко-накрепко связаны договором, — он не был обручен со мной? Был свободен?!
Посол поклонился, не находя слов.
— Это… это предательство! — вымолвила она. — Самое настоящее, коварное предательство… — И задохнулась. — Страшнее которого нет…
Снова безмолвный поклон.
— Все пропало, — вся погаснув, произнесла Каталина. — Теперь я это поняла. Оказывается, я проиграла давным-давно и даже не знала об этом. Я сражалась — без армии, без поддержки и в самом деле даже без повода для борьбы, потому что повода, оказывается, уже давным-давно нет. Все это время, одна-одинешенька… Теперь я это поняла…
И все-таки Каталина не плакала, хотя в глазах ее стояло отчаяние.
— Беда в том, — произнесла она, наконец, — что я дала слово. Торжественное, нерушимое слово.
— Вы имеете в виду свое обручение, ваше высочество?
— Нет. Совсем другое, — отмахнулась она. — Я дала клятву. У смертного одра. А теперь вы говорите мне, что все зря…
— Принцесса, вы оставались на своем посту, как хотела бы этого ваша матушка…
— Это был не пост, а ловушка! — выкрикнула она. — Я попалась, как на крючок, на обещание, не зная, что оно давно потеряло силу! Послушайте… Послушайте, а кто-нибудь еще знает об этом?
Дон Фуэнсалида покачал головой:
— Уверен, это держат в строгом секрете.
— Миледи матушка короля! — горько воскликнула Каталина. — Она наверняка знает. Хуже того, наверняка это ее рук дело. А потом король, и принц, и принцесса Мария. Все знают. Ближайшее окружение принца… Камеристки миледи Бофор, прислуга принцессы Марии… Епископ, перед которым он клялся, свидетели… В общем, половина двора. И никто мне даже не намекнул!
— При дворе не бывает друзей, инфанта…
— Ну, тогда… Тогда мой отец — вот кто защитит меня от этой несправедливости! Как они не подумали о том, что он отомстит за меня! После такого Испания разорвет свой союз с Англией! Ничего, погодите, вот он узнает…
Не говоря ни слова, посол поднял на нее глаза, и в его глазах она прочла ужасную правду.
— Нет! — выдохнула Каталина. — Не может быть! Мой отец… Он не знал. Он любит меня. Он не причинит мне зла. Он меня не покинет!
Он все еще не в силах был сказать ей все до конца.
— А! Понимаю. Понимаю, почему вы молчите… Конечно. Ну, конечно же… Он знает, верно? Он знает о том, что принца Гарри задумали женить на Элеоноре. Он хочет, чтобы король Генрих продолжал надеяться, что сможет жениться на Хуане. Он приказал мне поддерживать в нем эту надежду… Значит, он согласился и на это новое предложение? Значит, он знает, что принц свободен от данного мне обещания?
— Ваше высочество, об этом мне ничего не известно. Но, на мой взгляд, да, он знает. Возможно, у него в мыслях…
Резким жестом она остановила его:
— Значит, он махнул на меня рукой. Понятно. Я не оправдала надежд, которые на меня возлагались, и он отбросил меня и сторону. Так что теперь я и вправду совсем одна…
— Так, может быть, — осторожно поинтересовался посол, — я попробую доставить вас домой?
В самом деле, подумал он про себя, ничего лучше в этой отчаянной ситуации не придумаешь, чем отвезти, наконец, эту незадачливую принцессу в Испанию к ее несчастному отцу и безумной сестрице, новой королеве Кастильской. Кто ж теперь женится на Каталине, когда испанское королевство разделилось, а дурная кровь, до поры таившаяся в семье, в полную силу проявила себя в Хуане? Даже Генрих Английский не смог больше притворяться, что Хуана годится в жены, после того как она ездила по всей Испании с непогребенным телом своего супруга, да еще время от времени заглядывала в гроб, не похитили ли его! А ее батюшка с его лукавой дипломатией доигрался до того, что вся Европа теперь у него во врагах, а две могучие державы объединились и вот-вот пойдут на него войной. Королю Фердинанду недолго осталось. Короче говоря, принцессе Каталине не светит ничего лучше, чем супружество с каким-нибудь второразрядным испанским грандом и жизнь вдали от столицы. И все-таки это предпочтительней, чем остаться здесь, в Англии, в нищете и забвении, заложницей, которую никто не собирается выкупать, заключенной, о которой скоро забудут даже ее тюремщики…
— Что же мне делать? — уже совсем другим тоном спросила она.
Посол понял, что она приняла ситуацию — не смирилась с ней, нет, но приняла. Осознала, что дело проиграно. Королева до мозга костей, она поняла всю глубину своего падения.
— Я должна знать, что мне делать. Ведь я остаюсь в чужой стране, где никому до меня нет дела.
Разумеется, он и виду не подал, что именно так и оценивает ее положение с тех самых пор, как прибыл в Англию.
— Позвольте вам предложить, ваше высочество, вернуться на родину, — уверенно сказал он. — Если начнется война, они и впрямь возьмут вас в заложницы и захватят ваше приданое. Да еще и употребят ваши деньги на свою армию!
— Покинуть эту страну я не могу, — твердо сказала она. — Если уеду, больше сюда не вернусь.
— Но ведь все кончено! — с неожиданной страстностью воскликнул посол. — Вы видите это сами, ваше высочество, вы прозрели! Наше дело проиграно. Вы долго держали оборону, терпели нищету и унижения, вы вынесли это как настоящая принцесса, как истинная королева, как подлинная святая. Даже ваша матушка не справилась бы лучше. Но теперь остается только признать поражение и отступить, уехать домой. Причем как можно скорее. Скажу прямо: надо бежать, пока нас не поймали.
— Поймали?!
— В условиях войны нас обоих могут заключить в тюрьму как шпионов, — уверенно заявил дон Фуэнсалида. — Арестуют все ваше имущество, а потом и вторую половину приданого, когда она прибудет сюда. Более того, видит Бог, с них станется сфабриковать дело против вас да и казнить под шумок, если понадобится.
— Не посмеют! Я принцесса королевской крови, — вспыхнула Каталина. — Они могут забрать у меня все, только не это! Я всегда, и в обносках, инфанта Испанская! И останусь ею, даже если не бывать мне английской королевой!
— Ваше высочество! — вздохнул дон Фуэнсалида. — Да разве не случалось так, что принцы королевской крови попадали в Тауэр — и где они теперь? Например, вас могут обвинить в том, что вы претендуете на трон Англии… Поверьте мне, надо ехать…
Сделав реверанс миледи матушке короля, Каталина не получила в ответ даже кивка.
Две свиты встретились по пути в церковь, на мессу. Старую даму сопровождали ее внучка, принцесса Мария, и с полдюжины дам. Все они с ледяным высокомерием взирали на принцессу, которую уже давно не ставили при дворе ни во что.
