его взгляде, но спрашивать не стал, хотя предчувствие у меня нехорошее. Не знаю. Может быть, я из-за своей драмы стал видеть ее везде, но почему-то я тогда подумал, что эта работа Кире скоро очень пригодится…
Нет, наверно, я все-таки паранойю. Чужие чувства определять не умею, это Полина у нас мастак. А я так. Учусь у нее, как слепой котенок, но пока получается откровенно плохо, поэтому да. Наверно, мне показалось. Громов — мужик серьезный. Его холод во взгляде, скорее всего, обусловлен его профессией.
А она сама? Хороший специалист. Работала до рождения дочери, а потом у мужа дела пошли в гору, и она осталась дома. Что ж. Это вполне нормальная история для людей нашего круга. Для меня ее перерыв ничего не значил, да и потом, Кира смотрит на меня…никак. Просто как на начальник. Или на мебель. Это, возможно, кого-то затронуло, но меня порадовало.
Первое, что сделал я — это предупредил ее, что на рабочем месте не должно быть никого лишнего. Никаких подруг или родственниц. Плавали — знаем. И пусть я в себе уверен на двести процентов, но мне не нужны эксцессы. Не хочу снова даже связываться, что-то и кому-то объяснять. Хватит. Наобъяснялся. Не хочу. Видеть чужие глаза, чувствовать чужое тепло, даже гипотетически быть с кем-то рядом. Я не хочу. Снова ставить под вопрос мой брак? Давать Полине поводы нервничать? Нет. Она права, такой косяк за двадцать лет один раз простить можно, но только один раз! И при всех моих вводных. Думаю, зайди я дальше, то даже не смел бы просить о прощении. Как и Лара, я считаю, что некоторые вещи нельзя простить. А я не хочу, чтобы как с Ларой, то же самое случилось с моей Полей.
Я сберегу ее, клянусь. Один раз что-то дало сбой, но теперь, когда я снова вижу ее, я точно знаю, что сберегу. Да и не смотрится больше ни на кого, не хочется больше ни с кем, не представляется больше никого.
Я только ее вижу.
Перед глазами, обернувшись назад, взглянув в свое будущее. Хочу увидеть, как она станет бабушкой. Как в ее волосах появятся седые волосы. Как у глаз соберутся морщинки от всего того счастья, которое я ей подарю.
Я буду любить тебя. Я буду любить тебя всегда, потому что ты всегда будешь для меня самой-самой, моя девочка.
И все у нас будет хорошо. Тим подарил мне надежду, на которой я держусь. Продолжаю ему писать, пусть он все еще не отвечает мне, но сообщения получают свои заветные, синие галочки почти сразу. А это радует. Пишу ему обо всем и ни о чем, спрашиваю как дела, рассказываю как мои. Интересуюсь Егором. А сегодня написал, что лечу в Прагу. Командировка. И я буду очень по ним скучать, пусть берегут маму.
Полина тоже в курсе. Она не сдержалась и добавила, чтобы я был очень осторожен, что она меня любит и очень сильно скучает.
Знала бы ты, как я скучаю, но за все надо платить…
Вздыхаю, закрываю крышку ноутбука и убираю его в портфель, а потом выхожу из кабинета. У меня вечерний рейс, поэтому я успеваю заскочить домой, забрать чемодан с вещами и перекусить. Сегодня ко мне пришла не Дарья, а ее дочь — Машка. Девчонке всего шестнадцать лет, но она очень заботится о своей маме, помогает ей, хотя я подозреваю, что тут кроется что-то еще…что-то серьезное.
Бросаю взгляд на тонкие запястья и вижу синяки. Машка сразу замечает мой взгляд, натягивает кофту посильнее и забирает тарелки, чтобы побыстрее уйти. Нервно улыбается.
Мне это не очень нравится. Дарья — хорошая женщина. Мы с ней нормально поладили, и я давно подозреваю, что дома у них все плохо. Не хочу думать об этом, но догадываюсь почему. Даже для такого идиотка, как я, все очевидно.
— Маш, у вас все хорошо? — спрашиваю в лоб и сразу себя ругаю.
Твою мать. Полина точно справилась бы лучше, чем я…
Машка дергается слегка, но снова коротко улыбается и кивает.
— Да, конечно. Мама просто срочно уехала к бабушке, что-то с давлением. И вот…
Врет.
Я давно веду дела и знаю, когда люди мне врут — она именно это сейчас делает. Так, ладно. Как поступила бы Полина? Чтобы она сделала?…
Не знаю. Я в тупике и не понимаю, как себя вести в такой ситуации…поэтому киваю, достаю телефон и открываю диалог с моей Полей.
Вы
Поль, ты не занята? Мне помощь твоя нужна
Она отвечает сразу же.
Любимая жена
Что случилось? С тобой все хорошо? Ты не пострадал?
Морщусь. Мне не нравится, что она так нервничает, но я знаю причину. Поля до сих пор волнуется из-за Лолы, и, наверно, стоит ей рассказать, что эта сука больше никогда не станет на пути у моей семьи. Наверно, стоит…ладно, как вернусь из Праги, расскажу. Не хотел больше никогда касаться этой темы, но хватит быть эгоистом. Я боюсь теребить совсем свежую рану, а это не подходит. Надо. Раз уж закрутил, то будь мужиком и расскажи жене правду.
Вы
Да, со мной все хорошо.
Вы
Дело в моей экономке.
Любимая жена
А что с ней?
Любимая жена
Она к тебе пристает?)))
Знаю, что это выглядит, как шутка, но еще я понимаю, что и как бы нет. У Поли остался осадок после того, что произошло. Она не говорит, а ей все еще страшно, что я снова…снова. Снова. Нет! Никогда! И я сделаю все, чтобы ее в этом убедить. Всю жизнь буду делать. Клянусь.
Вы
Очень смешно) нет) меня кое-что беспокоит, но я не знаю, как себя вести.
Напрягаюсь и гипнотизирую взглядом экран телефона.
Любимая жена
Не будь таким таинственным) что случилось?
Вы
Мне кажется, что ее дома бьет муж.
Я вкратце рассказываю, что именно напрягает меня в моей экономке. И это даже не синяки, которые она с улыбкой списывает на «врожденную неуклюжесть». Это скорее на уровне животных инстинктов.
Я чувствую, что она меня боится.
Если я психую и ору на идиотов с работы, она вжимает голову в плечи и застывает. Если я делаю резкие движения — дергаюсь. Где-то на улице что-то падает? Она роняет то, что есть в ее руках в этот момент.
Я знаю, что это не мое дело,
