инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, раз она полезла в эту семью.
Поплатилась жестоко.
Ее вывезли в какую-то заброшку и пустили по кругу. По приказу Макаровой. Тут, конечно, мне все стало ясно. И что вляпался я жестко, и что шутки Поли про Гленн Клоуз — это нихрена не шутки. Поэтому ее увезли в Новосибирск подальше от моей семьи, в особое заведение, где она не навредит ни себя, ни другим. И где у меня не будет необходимости вредить ей.
Возможно, мне стало ее жаль. Возможно. Все-таки я не монстр, и даже если она и заслужила какой-то мести, то точно не пять потных мужиков и грязный матрас. После такого, полагаю, каждый крышей двинется. Но это уже не мои проблемы. Я оплачиваю ее лечение, а по-простому оплачиваю легальное заключение в мягких стенах. Чтобы руки не марать и за своих детей не волноваться. Вот и все.
Да и сейчас не об этом…
Моментально снимаю трубку и выпаливаю:
— Тим?! Ты в порядке?!
Он молчит.
Сердце начинает тарабанить где-то в висках.
— Тим…Тим, блядь!…Не молчи! Где ты?! С тобой все нормально?!
— Пап, мы в полиции.
Часто моргаю.
— Что?
— Подрались у рестика одного. Сильно.
— Ты пострадал?! Егор?! Марк?!
— Не то чтобы…но…пап, тебе надо приехать.
Больше я ничего не спрашиваю.
— Адрес.
Тим диктует и называет номер отделения. Это где-то в центре…
Прикидываю, сколько мне туда ехать, потом киваю.
— Буду через полчаса.
Сбрасываю и тут же говорю водителю.
— Планы поменялись, разворачивайся. Доедешь за полчаса — дам двойную таксу.
***
Я доезжаю за полчаса и даю двойную таксу, а потом вылетаю из машины и мчу до здания отделения.
Хоть бы с ними все было нормально. Господи, хоть бы все было нормально! С остальным я разберусь. Все решу! Только пусть с ними все будет нормально, блядь! Умоляю! Или я этого не переживу. Никогда себе не прощу! Никогда!…ведь все это моя вина. Моя! Они и раньше дрались, но никогда не доходила до ареста. Как и все пацаны. Несерьезно.
А теперь…
Твою мать. Если с ними что-то случится. Если из-за меня они попадут в серьезную историю — я никогда себе не прощу. Егора тут же отчислят из университета. Тима тоже. А потом Полина…как я посмотрю ей в глаза? Как скажу? Она же беременна…
— Пап!…
Слышу голос сына, который выдирает меня из внутреннего ступора и паники. Все в один момент. Вот так бывает…
Резко поворачиваю голову и вижу Тима и Егора. Они стоят у самой лестницы. Вроде целые. Жадно, придирчиво оббегаю их взглядом и понимаю, что да. Они целы. Здоровы. Живы! Все хорошо…
Подхожу за два шага и на всякий случай уточняю.
— С вами все в порядке?
Тим отвечает сразу.
— Да.
Смотрю на Егора. Он сложил руки на груди и опять транслирует недовольство. Уже не ярость, что хорошо, но мне сейчас его обида до лампочки. Я сдохну, если не услышу…
— Егор, я задал вопрос!
Он фыркает и отворачивается, но цедит сквозь зубы.
— Да, все в порядке.
Выдыхаю шумно.
Так. Замечательно.
Прикрываю глаза.
Нужна минута. Прийти в себя. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя.
Дыши.
Твои парни в порядке. Все хорошо. Все хорошо…
— Понял, — киваю и смотрю на них, — Что произошло? Насколько все серьезно? Что вам сказали? И почему вы здесь?
Мой поток из вопросов встречает тишина. И еще кое-что странное…Егор хмурится, и хоть делает вид, что ему все равно, но я-то знаю своего сына.
Я его знаю, понимаете?
Он не напуган, он даже не волнуется! Ему почему-то стыдно…
Перевожу напряженный взгляд на Тимура, который охотней показывает мне свои истинные эмоции. Закусывает губу, пальцы мнет. И да, ему тоже стыдно, но в глазах пляшут чертики, а еще искрится радость.
Странно…
— Парни? — тихо спрашиваю, и Тим отгибает уголки губ.
— Пап, тут такое дело…
— Какое?
— Мы…эм…мы…
— Не было никакой драки, — Егор закатывает глаза, спасая своего брата, а потом будто вызов мне бросает и смотрит с неприкрытой насмешкой, — Мы соврали. Проверить тебя решили. Знаешь? Как ты маму.
Я пару мгновений втыкаю.
Потом втыкаю еще.
Если честно, то смысл сказанного не сразу осознаю в полной мере, но…мне не показалось же, да? Мои собственные дети обвели вокруг пальца и отработали на мне мой же прием? Да?
— Ну что? Злишься? — продолжает Егор, приподняв подбородок, — Тебе неприятно? Больно? Сорвалась крупная сделка? Мне так…
Я не даю ему договорить. Притягиваю их обоих к себе за плечи и вжимаю в свою грудь. А потом начинаю смеяться…
Боже, не верю просто…
Я не верю…
Смеюсь, смотрю в небо и киваю. Ты молодец, да? Все продумал. Дал мне две радости, которые могут в полной мере показать все со стороны. Ты научил их. Молодец…спасибо…да, спасибо…теперь я все понял…
Потираю глаза, которые неприятно пощипывает.
Господи, ты молодец!…спасибо.
Парни замерли. Наверно, они не такой реакции ожидали? Да нет. Такой. Они же меня знают…
— Вы — это лучшее, что есть во мне, — говорю хрипло, продолжая прижимать их к себе, — И я знаю, что я облажался по-крупному. Теперь знаю наглядно. Спасибо.
— Ты не злишься? — тихо спрашивает Тим, я мотаю головой и улыбаюсь.
— Нет, я не злюсь. Я вами горжусь! Обоими. Защищали мать, как истинные львы. Молодцы. Вы молодцы, парни…
— Да пусти ты, господи! — шипит Егор, выворачивает, но делает это слабо.
А я не отпускаю. Еще немного.
Так по вам соскучился, ребята…
— Люди же смотрят! — Егору удается высвободиться и шагнуть назад.
Он оглядывается воровато, как делает Поля. И мне так тепло на душе…когда я узнаю в своих детях ее — это такой кайф! Только любящий мужчина поймет…только счастливый мужчина прочувствует.
А я и дальше вижу в нем ее…когда он гордо расправляет плечи и заявляет:
— Мама очень по тебе скучает, так что можешь приходить. Но! Не думай, что я тебя простил…
Он разворачивается и собирается уйти, а я не могу так его отпустить. Обычно я не тот мужчина, который любит трепаться, но сейчас…слова просто рвутся наружу, и я произношу их. Не противлюсь…зачем? Это мои дети…
— Я люблю тебя, Егор, — он застывает, а я смотрю ему в спину и киваю, — Знаю, что ты
