Броненосец тем временем минует сторожевые башни на входе в бухту и выходит в открытое море. Впереди видны очертания туч над Пиратскими островами. Невольно прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть их получше, но расстояние слишком велико для человеческого глаза, так что попытка пропадает впустую. Наклоняюсь к переговорной трубе, выдёргиваю пробку амбушюра:
– Средний ход. Доклад каждые пять минут.
Шум усиливается, корабль начинает плавно набирать скорость. Отмеренное мной время проходит, и из трубы доносится возглас механика:
– Замечаний нет. Всё работает нормально.
– Хорошо…
Десять минут, два доклада. В третий раз я приказываю проверить температуру сальника. Спустя некоторое время мне отвечают, что всё в порядке. Температура стабильная, нагрева нет. Отлично. Но это щадящий режим…
– Полный вперёд!
В недрах машины возникает гул, обороты вырастают почти до предела. Из клапанов с режущим свистом бьют струи пара, но броненосец устремляется вперёд, словно пришпоренный скакун. Я вижу мощные усы белой пены, отбрасываемые его носом. Вот так-то! Скорость, на глаз, порядка двенадцати узлов.
– Котельная, доклад!
– Расход газа очень увеличился, сьере! Надолго не хватит!
– Понял. На сколько его хватит?
Секундное молчание, потом искажённый голос отвечает на вопрос:
– Часа на два. И то вряд ли.
– А на среднем ходу?
– До вечера, ваша милость!
– Принято. Отбой. – И тут же командую механикам: – Средний ход!
Тяжёлый корпус замедляется довольно ощутимо. Осталось последнее. Оборачиваюсь к артиллеристам, ждущим команды. Тем более что на волнах болтаются бочки, заранее сброшенные с рыбацкого корабля.
– Огонь по готовности!
Клубы сизого дыма вырываются из жерл, впрочем, они почти мгновенно рассеиваются в воздухе. Остро запахло кислым, даже привкус во рту появился. Возле мишеней вырастают всплески, ядра мячиками скачут по волнам, прежде чем утонуть. Артиллеристы опытные, армейцы. Поэтому ожидание не затягивается – первая бочка разлетается клочьями дерева, вторая… Гулкий грохот, весь корпус вздрагивает. Тут же следующий точно такой же удар – заговорила носовая башня с осадными жерлами. Я напрягаюсь, но приходит очередной доклад:
– Замечаний нет!
На душе отлегает – получилось!
Тем временем стрельба из бортовых орудий умолкает – все мишени поражены. Вообще-то нужно бы вначале стрелять одной пушке, для пристрелки, а потом передавать данные на все стволы. Только сейчас в этом нет смысла. Ничего подобного у пиратов нет, да и предстоит нам не эскадренный бой, а штурм береговых укреплений. Так что этому будем учиться позднее, когда доберёмся до Кеново и Аррияса, береговых государств, обладающих мощным флотом. Ну а сейчас – домой, точнее, в док. Поднимаем корабль, затем тщательнейшим образом всё проверяем. От последней заклёпки, до крайнего винтика. Особенно батарейную палубу, башни и, само собой, механизмы.
…Утро четвёртого дня после ходовых испытаний выдалось солнечным. День обещал быть очень хорошим. Яркие лучи отсвечивали от гладкой поверхности моря, но в Ниро напряжение, царившее в воздухе, ощущалось просто физически. Четыре железных чудовища лениво парили на выходе из бухты, за каменным молом. На берегу же кипела суета – подразделение за подразделением грузилось на большие деревянные плашкоуты с откидными аппарелями. Ржали кони, громко звучали команды, грохотали по откинутым аппарелям колёса полевых пушек и зарядных ящиков. Но всё делалось чётко, быстро, без лишней суеты.
– Посадка закончена, сьере барон. – Передо мной вырос назначенный императором Атти командиром мой бывший подчинённый, сравнявшийся со мной в звании – когда-то бывший младший лейтенант, а ныне капитан Марк Стор, прошедший со мной всю кампанию.
Я киваю ему и трогаю коня. Жеребец вносит меня на палубу десантной баржи. Спрыгиваю с седла, отдаю приказ:
– Пошли, ребята!
Не по уставу, но лучше уж так, чем казёнными словами.
В небо взвивается небольшой жёлтый флаг, и по этому сигналу вскипает вода за броненосцами. Прочные канаты медленно натягиваются, следует лёгкий толчок начала движения. Кони испуганно ржут, но солдаты быстро их успокаивают. Впрочем, лошадей немного. Только для орудий и небольшого обоза. Кавалерии с нами нет. На островах она ни к чему, там раздолье для пехоты. Лучше взять с собой больше солдат, чем всадников.
Вот моя баржа оставляет за собой сторожевые башни, сложенные из древних седых камней, покрытых белым налётом соли после зимних штормов. Наверху правой из них на площадке для требучета замечаю огненные волосы Яяри. Она настаивала отправиться с нами, но я запретил ей эту самодеятельность строжайшим образом, не в её положении! Скоро снова животик на нос полезет, а всё туда же, в бой! Машу ей рукой: мол, не волнуйся. Всё будет хорошо.
Оказавшись за пределами бухты, сразу ощущаю волнение. Баржа плоскодонная, поэтому качка ощущается не слабо. Но броненосцы уверенно и неторопливо тащат по три плашкоута, и никаких неприятностей я не предвижу. Ни течей, ни других проблем. Так что скоро уже будет поставлена окончательная точка над пиратским промыслом в морях Фиори.
На нашей островной базе на мгновение притормаживаем, и на борт поднимается командир гарнизона. Он докладывает последние сведения оттуда. Ничего необычного, так что план операции не меняем. Снова начинаем движение, но теперь кормщикам, бывшим рыболовам, приходится попотеть, орудуя длинными вёслами, потому что фарватер узок и извилист. Но хвала богам, минуем его без происшествий, и вот перед нами открывается вход в бухту Явуара, главного города пиратской вольницы, нечто вроде старинного Порт-Ройяла или Крыма на Руси времён покорения ханства.
Концы отданных буксировочных тросов плюхаются в воду, на баржах их торопливо вытягивают на борт. Тем временем скользнувшие с застопоренными машинами по инерции вперёд корабли снова дают ход, расходясь по фронту. «Малыши» по флангам, а «Фиори» медленно устремляется к центру. Десант ждёт, когда будет подавлена береговая оборона. Пираты, разумеется, предупреждены о нападении, было бы глупо надеяться на обратное. Они засекли нас ещё по пути к островам, так что время приготовиться у них было. Но они явно не ожидали того, что увидели. Толпы людей на берегу, испуганные крики, скрип метательных машин и вопли тягловых животных сливаются в один неумолчный ропот, повисающий тяжкой тучей над чёрными от смолы причалами, где сооружены щитовые заграждения. Торчат наконечники копий, видны мечи и сабли. Мужчины, женщины, подростки. Пираты вышли все. Меня передёргивает, но это не страх, а нервы. Убивать женщин и детей как-то… А придётся. Картечь не разбирает кого. А класть головы своих солдат, воинов империи, которой давал присягу, я не намерен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
