— А ну, кто посмеет?! Я что, у кого-то деньги украл? Я вас звал сюда? Кто вы такие, чтоб мораль мне читать? Только суньте нос в мои дела — одним ударом дух вышибу! Ну, подходи, кто первый?! — Гаварайю всего трясло. Авадхани поднялся. Встали и остальные.
— Так, значит, ты ее не бросишь? — спросил Авадхани.
— Не брошу.
— Тогда мы изгоняем тебя из общины. Ни стирать, ни стричь никто к тебе не придет. Увидим, пойдет ли кто к тебе работать на поле или в поденщики! — объявил Авадхани. Мунсиф, повернувшись к одному из слуг, приказал:
— Бей в барабан, собирай народ!
Гаварайя окинул их свирепым взглядом.
— Идите отсюда, вы, почтенные! В вашей проклятой деревне я не останусь, даже если просить будете. И не допущу, чтобы мой ребенок рос здесь! Тьфу! — он плюнул вслед Авадхани и сопровождавшей его свите.
Через неделю дом Гаварайи оказался на замке. Кто-то сообщил, что Гаварайя купил дом в городе, а дом в деревне и землю продает.
Перевод В. Удовиченко.
НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ
Почтовый поезд шел с большой скоростью. За окном мелькали деревья, холмы да редкие домишки, и все так кружилось перед глазами, словно мир обезумел. Хотя было уже шесть часов вечера, горячий ветер упрямо рвался в окна вагона. Угольная пыль садилась на одежду. Окутанные дымкой холмы, едва различимые вдали, казались демонами, одетыми для ночных странствий. Наступали гнетущие сумерки.
Наш вагон ничем не отличался от любого другого вагона третьего класса. Сидевший рядом со мной ассамец жевал табак. Он откашлялся и сплюнул на пол. В дальнем углу примостился нищий старик брахман. На шее у него был длинный шарф, а в руках миска для подаяния — непременные атрибуты любого нищего брахмана. Вид у него был скорбный. Не оттого ли, что забываются кастовые различия?
Хотя свободных мест было много, какой-то торговец уселся в самой середине вагона, крепко ухватившись руками за лавку, — должно быть, он боялся, что при сильном толчке может вывалиться из вагона и угодить под поезд. Время от времени он с нежностью поглядывал на стоящий рядом портфель.
Люди в вагоне ехали самые разные: бенгалец в очках, довольно вульгарная англоиндианка, шумные студенты, возвращавшиеся из колледжа домой на каникулы. Студенты болтали с бенгальцем.
Очень громко, словно стараясь своим голосом заглушить стук колес, запел сумасшедший. У него получилась несуразная смесь средневекового хвалебного гимна и песенки из кинофильма. Все расхохотались.
Я читал газету, но то и дело отрывался и с интересом разглядывал девушку, сидевшую неподалеку.
Девушка поглядывала на мужчину в рубашке из дорогой тонкой материи и многообещающе улыбалась. Ярко-красные от бетеля губы мужчины в дорогой рубашке казались ножевой раной на темном лице. Из его кармана торчали шелковый носовой платок и громадный, едва вмещающийся в карман бумажник. Капелька розового масла, которым были смазаны его волосы, сползала по щеке. У него был вид человека, искушенного в любви.
— Ты откуда? — спросил он девушку.
Она кокетливо взглянула на него.
— Из Биккаволу.
— Ах так… — проговорил искушенный.
Девушка хихикнула и зачем-то поправила край сари.
Сумасшедший заговорил громко и бессвязно:
— У меня нет слов. Когда они приходят, мне начинает хотеться есть и я ем слова.
Брахман закрыл глаза и замурлыкал молитву.
— Какие в ваших краях цены на куркуму? — спросил его торговец.
Бенгалец рассказывал студентам небылицы на чудовищном английском языке. Англоиндианка смотрела в окно, уплетая одну за другой шоколадные конфеты. Один из студентов не отрываясь смотрел на ее красивые полные ноги.
Сумасшедший снова запел, похлопывая себя по ляжкам:
Сколько дорог ты прошел, Рамачандра? Сколько ума потерял, Рамачандра?
Не переставая отбивать такт, он проговорил:
— Меня зовут Рамачандра Мурти. Все родные считают меня сумасшедшим. Но разве сумасшедший может так замечательно петь?
— Как вы думаете, на этот раз Конгресс победит на выборах? — спросил ассамец с сигарой.
— Победит не победит, у нас в деревне мост не обвалится, — ответил кто-то.
— Я буду голосовать за тех, кто получит больше голосов, — заявил торговец, разглядывая ключ от портфеля.
— А как же вы это узнаете? — спросил ассамец с сигарой.
— Проголосую после того, как станут известны результаты. А то и вовсе голосовать не стану.
Все рассмеялись.
Вдова, сидевшая напротив, поправила покрывало на лице и спросила:
— Какая сейчас будет станция?
— Какая вам нужна? — откликнулся студент.
Но вдова уже погрузилась в размышления и не ответила ему.
Поезд остановился на станции. Послышались крики: «Сигареты!» «Пиво!» «Содовая!»
Студенты вышли из вагона и прогуливались по платформе. Новых пассажиров не было.
Мужчина в дорогой рубашке принес два стакана сока и предложил один из них девушке. Она с жадностью взглянула на сок, но взять отказалась.
— Выпей, не так жарко будет. Ветер-то какой горячий, — сказал мужчина в дорогой рубашке, и девушка взяла стакан.
Торговец обратился к брахману:
— Присмотрите за моим портфелем, я скоро вернусь.
— Ты куда? — спросил брахман.
— В туалет.
Англоиндианка вдруг встала и пронзительным
