ноги в коленях и выпрямил руки таким образом, чтобы оказаться на четвереньках.
Именно так, на четвереньках, он подполз к Рашке. А затем принялся тереться о край одежды, словно преданный пес.
Спустя какое-то время точно так же поступил и второй невольник.
Губы модификанта растянулись в улыбке, а руки сами опустились и легли на загривки рабов. Поглаживая их, он думал: возможно, его путешествие и последующее за ним добровольное изгнание не будет таким уж неприятным?
Впрочем, разве кто-то мог знать это наверняка?
Глава 42
Случается, и ветры дуют вспять
– Остановись! – закричал архонт, когда Телобан вошел к нему в комнату.
До этого он стучал – долго и упорно, пока архонт, наконец, не отворил дверь. Старик был в домашнем халате, тапочках и… ночном колпаке. Он нес свечу в простой керамической чашке.
Все это никак не вязалось с образом владыки. Сейчас перед убийцей был просто старик. Телобан нанес удар.
Ош давно забыл место своего появления на свет.
До этого он обитал… Толком нельзя сказать, где именно. Это было нечто вроде теплого моря, запертого в громадной полости под землей. Единственными живыми существами там были растущие прямо из илистого дна тонкие черви, которые показались бы обладателю его нынешнего тела омерзительными.
Возможно, один из них и стал первым носителем. Наверняка этот червь умел приспосабливаться лучше, чем его собратья, поскольку уже вскоре покинул темное море и выбрался на сушу. И тогда… Может быть, вторым носителем стал неосторожный пловец, рискнувший проникнуть в грот, где плескалось безымянное «море»? Кто знает?
Тогда Ош еще не имел понятия о времени, поэтому не сказал бы с уверенностью, когда именно это произошло.
Своих первых носителей он не помнил, но точно знал, что их было много. Иногда ему приходилось перемещаться от одного тела к другому по нескольку раз в день. Тела одних оказывались слишком слабыми, чтобы выдерживать его вторжение слишком долго, другие же попросту не годились. Порой тело погибало еще до того, как он успевал перейти в него, и тогда Ошу приходилось скрываться. В такие минуты он был наиболее уязвимым.
Если бы кто-то видел Оша вне носителя, он не заподозрил бы в нем паразита, способного брать контроль над телом, подчинять личность и в итоге изгонять ее: так сильный зверь занимает нору и гонит прежнего, более слабого, хозяина.
Вне тела Ош был похож на лужу темной жидкости. Иногда он принимал форму существа, отдаленно напоминающего собаку: небольшую, покрытую влажной липкой шерстью, торчащей во все стороны, словно иглы. Это и были иглы. Ими, если требовалось, Ош мог колоть, рвать носителя изнутри. У него было две возможности покинуть тело: вытечь в виде крови или проложить себе путь иным образом – через плоть и кости.
За годы Ош привык, что сознание, находящееся в захваченном им теле, сопротивляется. Кто-то – отчаянно, изо всех сил; кто-то – лишь слабо протестуя против вторжения.
Все они в итоге принимали судьбу, смирялись… И погибали. Как личность в предыдущем теле. Как и нынешний носитель.
Ош ощущал его злобу, негодование.
Некоторые кричали, ругались. Другие умоляли, просили, увещевали. Находились даже те, кто, не видя иного выхода, предлагали совместно существовать в одном теле, на равных правах. Этого Ош допустить не мог, как и того, чтобы от прежнего владельца осталось хоть что-то, кроме воспоминаний.
«Где я? Что происходит?» – вопрошало сознание прежнего владельца.
Обладай Ош присущим людям тщеславием, он непременно возгордился бы. Ведь невозможно было поверить, чтобы ангел, столь величественное существо, стенал от боли и страха в кромешной темноте…
Однако хозяин его нынешнего тела не скулил и не просил. Поэтому, когда Телобан выступил из своей тьмы, Ош не удивился.
В руке у него что-то поблескивало, и спустя несколько мгновений Ош узнал в этом предмете бритву. Хозяин его прежнего тела не имел ни бороды, ни усов – ангелы вообще безволосы,– но сам принцип бритья был ему знаком. К тому же, понял Ош, бритву можно использовать и совсем иначе: в качестве оружия.
Благодаря своей необыкновенной остроте бритва была идеальным средством, чтобы ранить и рассекать плоть… Вся штука в том, что никакой плоти здесь на самом деле не было. Единственная плоть – та, что еще недавно принадлежала Телобану и служила предметом спора…
Годами его обучали убивать десятками способов: с помощью ножа, веревки, яда и любых подручных средств. С самого начала он знал, что многие из тех, кто пройдет подготовку, научившись всему, чему способны научить в Замке, погибнут на первом задании – их зарубят телохранители какого-нибудь мелкого сатрапа. Вопрос в том, случится это до или после того, как они сами совершат убийство. Если второе, то смерть можно считать не напрасной, а все усилия, направленные на подготовку такого убийцы,– оправданными.
В этом общем для Телобана и Оша мире, где разумы обоих сошлись в поединке, Телобан превратился в гиганта, вооруженного мечом исполинских размеров. Ош же выглядел багровым червем с двумя десятками ножек по обеим сторонам сегментированного тела. Каждая из этих ножек заканчивалась острым когтем величиной в предплечье взрослого человека.
Ландшафт вокруг невероятным образом преобразился, превратившись в выжженную солнцем пустыню. Исчезли преследовавшие Телобана тени. Над миром взошли два светила – повисшие низко над горизонтом шары пылающего света.
По правую руку от Телобана вздымалось нечто, напоминающее остов древней мельницы, от которой сохранились лишь лопасти на высокой проржавевшей ножке.
По левую сторону располагалась похожая на глубокий разрез ложбина, стены которой отвесно уходили вниз. На дне ее виднелся лежащий в беспорядке мусор. По большей части это были останки металлических конструкций – неведомых машин и строений. Одни разрушило время, другие и вовсе не успели достроить. Все они были брошены под открытым небом слишком давно.
Вдалеке за всем этим Телобан рассмотрел очертания города. Город был огромен и почти целиком утопал в сизом тумане, из которого одиноко торчало несколько высотных зданий. Чем-то этот город неуловимо напоминал его собственный – тот, в котором Телобан родился и вырос.
Легкий ветерок покачивал лопасти, из-за чего они едва слышно поскрипывали. Доносился и другой звук: шуршание хитинового тела многоножки.
Глава 43
Бездна падает в тебя
А затем мир вокруг рухнул. В буквальном смысле.
Почва под ногами содрогнулась. Тисонга и Бригадир потеряли равновесие. Звук механизмов вокруг перерос в низкий гортанный рев. В воздухе заскрежетало, как будто огромный лист металла рвали пополам, и ангел подумал о гигантах, которые раздирают остров на части.
