Он поднял мужчину с порога и занёс в дом.
Он положил Себастьяна на диван в гостиной. Сара подошла к нему и прижала руки к его лицу. — Он очень холодный, — сказала она. — Нельзя разжечь огонь. — Сара вышла из комнаты, и Тиллинхэст услышал, как она ходит по спальням наверху. Она вернулась с одеялом из своей кровати в детской. — Это единственное пригодное, — сказала она раздражённо. — Все остальные пропитаны бензином.
Вместе они сняли с него мокрую одежду и укутали в одеяло. Они почти не разговаривали, но Тиллинхэст не возражал. Напротив, он наслаждался тем, как они работают вместе, как двигаются друг вокруг друга. Сара, казалось, почти не замечала его, что означало, как он думал, что она не боится его. Больше не боится.
Время снова бежало быстро, как тогда, когда он был один. Некоторое время, сразу после того, как Сара прибыла, когда она была очень больна, Тиллинхэст переживал время так, как, как он предполагал, это делают другие люди. Дни удлинялись, пока он ухаживал за ней, и он перенял её привычку наблюдать за их течением. Но теперь было неважно, светло или темно, неважно, холодно или нет. Когда они стояли рядом, глядя на мужчину, и Тиллинхэст задавался вопросом, что они могут с ним сделать, его дрожь прекратилась, и он, казалось, погрузился в своего рода сон. Затем он проснулся.
Спина Себастьяна выгнулась в потягивании. Его глаза открылись с толчком. Он сел на диван. Тиллинхэст чувствовал неподвижность Сары рядом с собой. Он смотрел, как Себастьян кутается в одеяло, как щурится в темноте гостиной. Что Себастьян мог видеть из них, гадал Тиллинхэст? Фигуры в темноте, блестящие глаза?
— Я чувствую запах бензина, — было первое, что он сказал шёпотом.
— Да, — сказал Тиллинхэст. — Мы знаем.
Себастьян вцепился в одеяло и пошевелился на диване. — Я голый, — сказал он. — Кто-то снял с меня всю одежду.
— Мы сняли, — сказала Сара. — Она была мокрой. Ты слишком замёрз. Нужно было согреться.
Себастьян пошевелился на диване, свесив ноги с края, неуверенно нащупывая босыми ступнями пол. Его пальцы сжались, когда они коснулись пропитанного бензином ковра.
— Я пришёл присоединиться к вам, — сказал он, его голос был высоким и слабым.
Тиллинхэст и Сара ничего не сказали.
— Я знаю о вас, всё о вас. Я забрал ваши паспорта. И я отправил вам газету. — Он остановился, запыхавшись, и снова обмяк на диване.
— Ты неважно выглядишь, — сказал Тиллинхэст. — Ты сильно замёрз там. Ты нормально питался? — В груди Себастьяна была птичья худоба, которую Тиллинхэст мог видеть там, где расходилось одеяло. Его кожа была натянута на рёбрах и грудине.
— Мне не нужно, — сказал мужчина, его голос был быстрым, глаза широко раскрыты и бегали по комнате. — Нет нужды.
— Конечно, нужно есть, — сказал Тиллинхэст.
— Нет, — сказал мужчина, — потому что я хочу присоединиться к вам. Я хочу быть как вы.
— Как кто? — спросил Тиллинхэст. Он знал, что мужчина скажет, конечно. Или он знал? Возможно, нет. Возможно, что-то всё ещё могло удивить его. Какое слово было для того, кем он был, кем стала Сара? Сначала у него не было никакого слова. Себастьян мог сказать много вещей, но подходило ли что-то из них? Тиллинхэст слушал с чем-то вроде нетерпения, чтобы Себастьян назвал вещи, людей, стоящих перед ним.
Рот Себастьяна скривился, когда он пытался подавить понимающую улыбку. — Вы, — сказал он. — Вы, ну, знаете.
— Что? — сказал Тиллинхэст.
— Вы, — снова сказал Себастьян, затем рассмеялся, прижав руку ко рту, чтобы подавить смех. Он перестал смеяться, и рука упала на колени. Его улыбка померкла. Он больше не был так уверен. Огонь в его глазах тускнел, превращаясь в замешательство. — Вы — я знаю, что вы. Это связано с Линой Браун. Я понял. Ты, — он указал на Сару, — ты убила того парня, Эллиота Чемберса. В Провиденсе. А ты, — он посмотрел на Тиллинхэста, его голос был увереннее, громче, — ты убил много людей. Я знаю о двадцати за последнее десятилетие, но уверен, что их больше. Я следил за тобой, присматривал за тобой. И я не один. Райан, он следил за тобой в Лондоне. Он помогал. Он сказал мне отправить карточку. Он сказал, что ты поймёшь, что это значит.
— Ты действительно веришь в это? — спросил Тиллинхэст. Он сохранял спокойствие. На самом деле он был спокоен. Он так долго ждал этого момента, и теперь он наступил. Вот он, в этом моменте, который создавался несколько жизней. Его поймали. Но это не имело значения.
Тиллинхэст чувствовал, что собирается сделать что-то очень жестокое. Мужчина был ребёнком, по сути. Это было несправедливо. И он увидит их приближение, он будет знать, что произойдёт. Это нарушало все маленькие правила Тиллинхэста. Но это не имело значения — он всё равно сделает это.
— Я знаю, что вы! — закричал Себастьян. — Если вы не позволите мне присоединиться к вам, я разоблачу вас! Я донесу на вас!
— На кого? — спросил Тиллинхэст.
Себастьян моргнул на них. Когда он снова заговорил, его голос дрожал. — Я следил
