Затем он представлял, как она выскальзывает из склепа и исчезает в ночи.
— Она сбежала, — сказала Сара.
— Да. Я не знаю как и когда именно, но она сбежала. И через некоторое время после этого я встретил её.
— Как? — спросила Сара. — Как ты встретил её?
— Случайно, — сказал Тиллинхэст. — Затем я заболел и увидел её снова. Она приютила меня и заботилась обо мне, пока мне не стало лучше.
— И у вас был роман, — сказала Сара.
— Это, наверное, слишком громкое слово, — сказал Тиллинхэст. — Но что-то вроде того, да.
— И это было давно, — сказала Сара.
Тиллинхэст не мог сказать, подталкивает ли она его продолжать или, наоборот, она уже знает части истории и рассказывает вместе с ним. — Очень давно.
— И ты видел её после этого?
— Нет, — сказал Тиллинхэст. — Это был последний раз. После этого я узнал, что все остальные считали её мёртвой. Я не понимал.
— Ты был на эксгумациях.
— Да. Мой друг Джон Конвей, он был местным врачом, попросил меня пойти с ним. И я увидел надгробие с её именем.
— Вон то, — сказала Сара, не указывая. Но не было нужды, Тиллинхэст знал, что она имеет в виду.
— Да. И я видел гроб, когда его вскрыли.
— Просто камни, — сказала Сара.
— Просто камни, да. Её не было.
Сара помолчала. Затем она сказала: — Почему ты? Как думаешь, почему она выбрала тебя?
— Я не знаю, — сказал Тиллинхэст. — Я пытался верить, что она сделала это, потому что — — Он замолчал. Переосмыслил. — В противном случае я чувствовал, что — — Он остановился. — Но теперь я думаю, что, вероятно, она просто хотела или нуждалась в чём-то от меня, а затем ушла. Я не думаю, что во всём этом был более глубокий смысл, как бы мне ни хотелось, чтобы он был.
— Тебе хотелось бы, чтобы был более глубокий смысл, потому что она сделала тебя таким, какой ты есть.
— Отчасти, — сказал Тиллинхэст. — Хотя я не уверен, что всё произошло из-за Лины. Я не могу сказать. Возможно, я всегда был таким, возможно, это должно было случиться, и это просто совпадение, что я встретил её.
— Как думаешь, почему она взяла эту фамилию?
— Твою фамилию? — сказал Тиллинхэст. — Мою фамилию?
— Ага.
— Не знаю, — сказал он. — Если честно, я удивлён, что она вообще её запомнила.
Они помолчали. Тишина была настолько совершенной, что Тиллинхэст слышал движение собственной крови.
— У меня есть теория, — сказала Сара. — Я не уверена, я во многом догадываюсь. Я думаю, она могла взять твоё имя, потому что думала, что ты можешь быть жив. Типа, из всех них ты был тем, кто мог всё ещё быть где-то рядом.
— Потому что со всеми остальными она… — сказал Тиллинхэст.
Снова тишина.
— Нас только трое? — спросила Сара.
— Насколько я знаю, — сказал Тиллинхэст. Затем он задал свой вопрос: — Как она обращалась с тобой? — спросил он.
Он слышал, как Сара шевелится в темноте, чувствовал дуновение её быстрого выдоха. — Она была странной. В детстве я не знала; я не знала ничего лучшего. Я не чувствовала себя плохо из-за этого, потому что не думаю, что она вообще чему-то радовалась. Не думаю, что она была чем-то заинтересована.
— Я уверен, что ты ей интересна, — сказал Тиллинхэст.
— Я не уверена, — сказала Сара. — Но я не против, не думаю.
Они сидели в тишине, и Тиллинхэст видел, что так же верно, как это начало, это и конец. Ему казалось, что он видит вращение мира и чувствует, как он движется. Всё было более переполнено, чем раньше. Пространство, казалось, сжалось. Расстояния стали короче, время медленнее. Будущее, настоящее, видел Тиллинхэст, были как липкие сети, чтобы ловить таких, как он, таких, как Сара.
Сети сжимались. В темноте склепа, который не изменился с тех пор, как началась его новая жизнь, он чувствовал, что почти видит их нити, с каждой минутой смыкающиеся всё теснее, парящие в воздухе в нескольких дюймах над их головами. Сколько времени пройдёт, прежде чем сеть опустится? Сколько времени пройдёт, прежде чем она сожмётся так сильно, что он и Сара больше не смогут двигаться сквозь неё? Он не знал.
— Мы не сможем так продолжать, — сказала Сара. — Рано или поздно они нас поймают.
— Да, — сказал Тиллинхэст. — Ты, вероятно, права.
— Что нам с этим делать?
