просто ответила Душица.
Владлен сел рядом с Лукой, положил его голову себе на колени и стал что-то говорить ему. Дождь смешивался со слезами и стекал по лицу охотника; Ярина отвернулась, чтобы не видеть людей, страдающих из-за нее.
Кровь Станислава залила рукав и забилась под ногти. С трудом переставляя ноги, она подошла к Вереску и помогла ему сесть. Он выглядел плохо, зато был жив.
– И как ты сумел против него выстоять? – спросила Ярина.
– Ты поступила правильно. – Вереск будто не услышал вопроса. – Он был скверным человеком.
– Не мне решать, кому жить, а кому умирать. Жаль, я поняла это слишком поздно. – Ярина выпрямилась.
Лука закашлялся и сел так резко, что ударил Владлена головой. Тот сперва захохотал, но спустя мгновение зарыдал на плече чудом спасенного друга.
Ярине не казалось, что она поступила правильно. Просто сделала выбор. Быть может, именно поэтому Чеслава так озлобилась: сколько раз за ее долгую жизнь ей приходилось выбирать, когда оба пути были неправильными?
– Нам нужно уходить.
Ярина подошла к Владлену. Она смотрела на него сверху вниз и не чувствовала ничего, кроме горечи.
– Уже?
Пока Лука приходил в себя и пытался хотя бы сидеть без помощи, Владлен встал и начал собирать свое разбросанное оружие. Он снял лук с плеча Станислава и, казалось, даже не придал значения тому, что тот мертв.
– И куда вы теперь? – Владлен крутил в пальцах стрелу и разглядывал ее наконечник.
– Не переживай, больше мы не встретимся, – резко ответила Ярина.
– А мне только это и нужно. Что ж, ступайте, раз вам пора.
Ярина кивнула.
Вот и все.
Душица передала Ярине палку, оказавшуюся летающим суком, кивнула в сторону Вереска и сказала:
– Он плох, не унесет тебя. Придется лететь.
– Троих-то поднимет? – с сомнением спросила Ярина.
– Двоих. Я птицей обращусь.
Вереск сел на сук позади Ярины, обхватил ее руками и прижался лбом к плечу. Ей ужасно захотелось обнять его и пожалеть.
Душица обратилась птицей, взмахнула крыльями и взмыла в небо. Ярина последовала было за ней, но ее неожиданно окликнул Владлен:
– Эй!
Она обернулась и обомлела.
– Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти.
– Нет! – выкрикнул Лука.
Владлен отпустил тетиву.
И снова мир вокруг замер. Словно завороженная Ярина следила за полетом горящей стрелы, а услышав горестный вскрик, закричала сама.
– За что?! – Она попыталась слезть с сука, но Вереск ее удержал. – Ты поклялся!
– Я соврал! Как и ты, когда умолчала о том, что сердце Луки украла! – заорал Владлен в ответ. – Лети, но знай: я найду тебя, где бы ты ни пряталась, в какую бы нору ни забилась! Лети и живи в страхе, потому что…
Сук резко взлетел, последние слова охотника заглушил ветер, засвистевший в ушах. Ледяными пальцами Ярина вцепилась в деревяшку, она дрожала так, что стучали зубы.
– Будь он проклят, – прошипел Вереск. – Выродок.
Ярина закрыла глаза, горячие слезы потекли по ее щекам.
Заслужила. Все это она заслужила.
Глава 27. Лука
Он очнулся от собственного крика. Сперва не понял, где находится, затем огляделся и увидел спавшего на лавке Владлена.
Тут же перед глазами появилась объятая огнем стрела, летящая в спину беззащитной ведьмы, спасшей его от смерти. Вместо света пламя несло смерть.
Он чувствовал себя сносно, куда лучше, чем все предыдущие дни. Голова перестала кружиться, в теле он ощущал силу. Не понимал только, когда и как они вернулись во дворец.
Едва он протянул руку, чтобы разбудить Владлена, как снова увидел его помертвевший, безумный взгляд, устремленный на ведьм. На душе стало гадко, будто в грязи вывалялся. И это пламя… Откуда оно вообще взялось?
Выйдя из ложницы, он сразу же наткнулся на спящих в переходе Ораза и Данаю. Они принесли одеяла, завернулись в них и уснули прямо на полу. Вот это верность слову.
– Даная, – тихо позвал Лука, присев рядом с ней на корточки. – Проснись.
Она тут же открыла глаза и резко села.
– Пришел в себя!
Обхватив его лицо ладонями, Даная звонко чмокнула Луку в щеку и прижалась лбом к его лбу.
– Как же мы боялись, что потеряли тебя!
Удивленный, Лука медленно отстранился и спросил:
– Когда мы вернулись?
– Так три ночи назад. Владлен притащил тебя на себе, сказал, что с Чеславой покончил, и кинул на землю ее голову. Знаешь, это было дико даже по нашим меркам.
– А остальные вештицы?
– Всех отловили. Как молнии бить начали, они попытались улизнуть, но мы их загнали. Слышала, как ратники про покойников вставших говорили, но те уже смирно на земле лежали, когда я вернулась в село. Но это все пустое! Лучше скажи, как себя чувствуешь? Силы вернулись? Сердце бьется?
Не дав Луке ответить, Даная прижала ладонь к его груди и блаженно прикрыла глаза.
– Сильное, – едва ли не промурлыкала она. – Долго жить будешь.
– Владлен больше ничего не говорил? – Он осторожно отвел руку Данаи в сторону.
– Сказал, что рыжая зарезала Станислава, – отозвался Ораз хриплым после сна голосом. – Рад видеть тебя стоящим на ногах.
– Я тоже рад, что мы пережили ту ночь, – ответил Лука. – Многих потеряли?
– Наши все целы, хотя кое-кому досталось. Вот ратники почти все полегли. И пса одного потеряли, рыжий охотник сокрушался два дня, – сообщила Даная.
– Понял. – Лука задумался.
– Ты выглядишь не шибко радостным для того, кого из Нави за хвост вытащили, – заметила волчица.
– Пока не понимаю, что чувствую, – признался Лука. – А что мор?
– Захворавшие продолжают умирать, но о новых случаях не слышно, – ответил Ораз. – Царь велел возвращаться в город, вчера все по домам разошлись.
– Дымом пахнет, – заметил Лука. – Снова погребальные костры жгут?
– Да. Непозволительно много народа умерло, – вздохнула Даная. – Куда теперь, вожак? Раз хворь отступила, можем остаться на прежнем месте, подумать, что дальше делать.
– Не называй меня так, – попросил Лука. – Я ведь говорил, что не хочу вести стаю. Неизвестны мне ни ваши боги, ни ваш уклад. Какой из меня вожак?
– Сделанного не воротишь: ты убил предателей – тебе и властвовать. – Даная пожала плечами. – Без тебя мы к Ныгмет не вернемся.
– Боитесь?
– А то! Она нас так своей палкой отходит, что мы сидеть не сможем.
– И обратно отправит, – добавил Ораз. – Так что куда ты, туда и мы.
– К тому же сердце твое теперь при тебе, – добавила Даная. – Не связан ты больше клятвой, снова вольный. Такое, должно быть, никогда прежде не случалось.
– Вольный… – пробормотал Лука.
Он выпрямился, прислушался к размеренному биению сердца и понял, что нет больше нити, привязывавшей его к Владлену. Теперь ему стало ясно, что рядом с другом он по своей воле находился, не «потому что», а «вопреки всему». Вопреки глупым шуткам Владлена. Песням. Разгильдяйству. Болтливости. Потому что он был семьей. Потому что, когда он счастлив, то сияет ярче солнца. Потому что…
– Хочу пройтись, – бросил Лука. – Не ходите за мной.
Он покинул дворец, погруженный в тяжелые думы. Ноги сами несли его к воротам, прочь из города.
Может, правы волкодлаки? Что им в столице делать? Ни он, ни Владлен на месте сидеть не умеют.
– Лука!
Руки гусиной кожей покрылись от этого голоса.
– Почему не разбудил меня?
Ветер растрепал волосы, цветом напоминавшие рожь. Сейчас Владлен совсем не походил на того, кто без раздумий выстрелит в спину.
Но он выстрелил.
– Смотришь так, будто заложного увидел. Что не так?
Всё. Всё было не так.
– Почему твои стрелы горели? – спросил Лука.
Владлен нахмурился. В его взгляде снова тот холод появился, та непоколебимость, которая так напугала Луку.
– Может, ты все же сможешь без этой правды прожить?
– Не смогу.
– Будь я в шаге от смерти, что бы ты сделал? – спросил Владлен, щурясь.
– Землю бы грыз, но нашел способ тебя спасти, – подумав, ответил Лука.
– Вот и я нашел
