заветные слова, которым Даная научила. Владлен об этом тысячу раз пожалел, тысячу раз хотел повернуть назад, но упрямо за Рыжем шел. С каждым шагом желание провалиться в Навь удваивалось.
Кто-то из них должен был принять решение, и Владлен эту ношу на себя взял. Если их связь разорвалась, они не должны были пострадать, но почему-то ему казалось, что из него вот-вот кровь хлынет и потроха вывалятся.
Лука бы никогда не предал его, никогда бы не отказался, бросил бы стаю, лишился единственной возможности обрести семью, а Владлену этого не хотелось. Хоть друг и клялся, что всего ему хватает, хоть и утверждал, что ничего ему не нужно, Владлен знал, каково быть сиротой.
«Он теперь вольный, – сказала ему Даная, – так отпусти его и позволь со своими по жизни бежать».
И Владлен отпустил.
По крайней мере, сказал так Луке, а сам ночами не спал, искусал губы до крови, ободрал пальцы.
«Предатель! Предатель! – кричал голос в голове. – Какой же сволочью нужно быть, чтобы так поступить с человеком, доверявшим тебе?»
За годы, проведенные с охотниками, Владлену часто приходилось делать то, чем он не гордился, но вот предавать – никогда.
Елисей правильно сделал, что прогнал его.
– Какой-то ты хмурый, – сказал Рыж. – Неужто о своем волкодлаке беспокоишься?
– Чего о нем беспокоиться? У него, вон, теперь есть стая. – Владлен выдавил из себя улыбку. – Кто-кто, а он будет счастлив.
– А сам что делать думаешь?
– У меня есть одна мысль, но сперва я отосплюсь и отъемся на стряпне Зарины. Дворцовым стряпухам у нее бы поучиться. Ну а ты? Продолжишь разводить ярчуков?
– Почему бы и не продолжить. – Рыж хмыкнул. – Не хочу к охоте возвращаться, хоть убей. Эти вештицы напомнили мне о том, почему я решил завязать. Ну их к черту.
До Клюковки доехали к вечеру. Как Рыж и предполагал, Зарина была сама не своя от счастья. Сперва мужа расцеловала, потом за Владлена принялась. Он улизнуть попытался, но разве можно любящую женщину остановить, если она решила затискать тебя до смерти? Для вида Владлен продолжать ворчать, а сам нежился в теплых материнских руках.
Зарина их накормила, напоила, Рыж уснул прямо за столом. Владлен оттащил его в ложницу, а сам вернулся в горницу. Пока Зарина непутевого мужа раздевала и ругалась на чем свет стоит, Владлен вымел мусор, который они нанесли в дом, собрал грязные плошки и горшки и вышел во двор, чтобы их вымыть.
Было хорошо, прохладно. Пахло нагретой землей, скошенной травой, немного тянуло болотным духом. Звезды зажигались, месяц медленно шел по небу, то ли кузнечики стрекотали, то ли еще кто.
Успокоиться бы мятущемуся духу, но Владлен лишь о том думал, что теперь у них с Лукой только небесные светила над головами общие. А ведь совсем недавно они делили и хлеб, и горести, и радости.
Занятно, как жизнь порой поворачивается.
– Я бы сама вымыла. – Зарина с крыльца спустилась и ближе подошла. – Помочь тебе?
– Протирай просто, не лезь под руку, – притворно проворчал Владлен. – Что тут было-то? Рыж говорил, покойники вставали.
– Вставали, еще как. Брели, окаянные, к столице. Все охотники собрались, чтобы стадо отогнать, но я слышала, что Ясностан все же пострадал.
– А Светозарные что?
– Чего не знаю, того не знаю, – ответила Зарина. – К нам белые плащи не приезжали.
Закончив с горшками да плошками, отнесли их обратно в дом. Владлен не захотел оставаться под крышей, снова на улицу вышел, сел на крыльцо и тяжелую голову к деревянной балясине прислонил.
– У меня на душе неспокойно.
Зарина села рядом, протянула Владлену кружку. Тот принял ее и принюхался – сбор пах малиной.
– Ты сам на себя не похож. Что в этих далеких землях случилось?
Зарина внимательно смотрела, ее взгляд был мягким и понимающим. В носу защипало. Поняв, что вот-вот разревется, Владлен отвернулся и пробормотал:
– Ничего такого.
– Материнское сердце не обманешь. Знаю, что я тебе не мать, но…
Владлен положил голову ей на плечо, не сдержался. Надо же, столько лет прожил, и в первый раз кто-то захотел стать для него матерью.
– Спасибо, – тихо сказал он.
– Только не вздумай плакать, не то я сама зареву.
Так они и сидели. Плакали, конечно, слезы падали прозрачными градинами, кто кого жалел, не понять было.
– Можно я ненадолго останусь? – спросил Владлен.
– Навсегда оставайся, – предложила Зарина. – Это и твой дом тоже.
– Нет, – выдохнул он, – мой дом остался далеко-далеко, и это не место, а человек.
– И чего ты ушел от него тогда?
– Дурак потому что. Буду теперь всю жизнь один охотиться.
– Сложи оружие, оставайся с нами.
– Если все охотники так поступить решат, кто будет нечисть гонять? Да я и не могу теперь просто взять и перестать охотиться. Теперь нет.
– Ты недоговариваешь, все увиливаешь.
– Честно скажу: лучше тебе не знать всего, матушка.
Зарина обняла его, прижала к груди. Владлену всегда не хватало материнских рук, в детстве он страшно завидовал тем, кто хлебом и домом пах, а потому колотил их. Потом у него появились охотники, но разве могли матерые мужики ребенку мамку заменить? Может быть, потому Владлен и отказался от волкодлачьей клятвы – хотел, чтобы Лука не страдал так же, как он сам. Чтобы не чувствовал себя одиноким и брошенным.
– Пойдем-ка спать, – сказала Зарина, – дрема меня одолела.
Владлен долго ворочался на печи, сон не шел. Он знал, что нужно делать дальше, но все откладывал это решение, хотел побыть с семьей.
Но метка все сильнее жглась, не давала покоя, как и израненная душа, потому, когда Рыж проснулся, он нашел в горнице не сына, а листок, вырванный из походной книжицы. На нем всего пара слов была написана: «Уехал в Ясностан».
Столица пострадала от заложных покойников, а пожар уничтожил большой храм и часть ближайшей к нему улицы. До Ясностана Владлен добрался ранним утром, а люди уже работали: кто почерневшие камни оттирал, кто выметал мусор. Зодчие столпились у ступеней полуразрушенного храма и что-то громко обсуждали, тыкая в замысловатый чертеж на пергаменте.
Светозарные с замотанными платками лицами выносили из города оставшихся покойников. За стенами Владлен увидел огромные костры и невольно вспомнил о Яриловом граде. Что будет, если другие злобные ведьмы появятся? Попытается ли Елисей отыскать его?
– Ты выбрал не лучшее время, чтобы на столицу посмотреть, – хмыкнул один из Светозарных, когда Владлен проходил мимо.
– А я тут по делу, – спокойно ответил он. – Кто сейчас у вас главный?
– У нас? Так князь. Ты с дуба упал, что ли?
– У Светозарных, – терпеливо пояснил Владлен.
Мужик стянул платок с лица и серьезно сказал:
– Пока никто не знает, кто новым главой станет. Старшие закрылись в большом доме Святого Полка, совет держат.
– Вот оно как, – задумчиво протянул Владлен. – Где, говоришь, этот дом?
– А тебе зачем? Ты ведь не из наших.
– Сложилось так, что теперь из ваших, кажется.
– Ну точно с дуба упал. – Светозарный махнул рукой. – Иди куда шел!
Владлен пожал плечами и последовал совету мужика. Не драться же с ним? Нужный дом и сам найдет, а коль заблудится, спросит дорогу у жителей. Охотники правильно говорят, что ничего хорошего от Светозарных ждать не приходится.
В столицу они с Рыжем заглядывали редко, все больше затем, чтобы запасы пополнить да оружие в порядок привести, времени по улицам с открытым ртом ходить не было. Сейчас же Владлен решил не упускать возможности и поглядеть на Ясностан.
Поговаривали, прежде столица была сплошь из сруба сложена, но как пришли люди нового Бога, все изменилось. Очень уж они любили все на свой лад переиначивать, вот и в Ясностане с тех пор осталось старых построек шиш да маленько, а большинство отстроили заново из белого камня. Им же улицы вымостили, из него мостики над ручейками сложили. Все вокруг бело-серое стало, чужое и непривычное.
За свою не шибко долгую жизнь Владлен повидал больше деревень и сёл, чем городов, потому он бродил по столице как мешком пришибленный: все голову задирал, разглядывая церковные купола и то, как чудно солнечные лучи от них отражались. От Светозарных держался подальше, черный плащ спрятал поглубже в мешок. Ему не хотелось привлекать лишнего внимания.
Вскоре
