виду, что разгадал её! Она опоила тебя какой-то дрянью, верно, снотворным. И разыграла перед мужем спектакль. Когда ты приехал сюда, вид у тебя был, как после сильной попойки, неудивительно, что отец поверил ей.
— Господа, — жалобно взмолился Владимир, — я что-то ничего не разумею… Вы говорите о княгине такие ужасные вещи…
— К несчастью, это правда. — Филипп прикрыл глаза, которые ломило от боли. — Я и сам всё не верил… Но что же мне теперь делать, господа? Отец выгнал меня из дома, отрёкся от меня…
— Пока поживёшь здесь, — Владимир встал, — а там видно будет, глядишь, отец и отойдёт.
— Не отойдёт. — Филипп грустно покачал головой. — Она обвинила меня в самом мерзком и отвратительном, что лишь можно было измыслить, и, главное, я ничем не могу доказать своей невиновности.
Чего сто́ит слово пьяного мерзавца, едва ворочающего языком, что валяется на ковре среди пустых бутылок, против слова избитой, растерзанной женщины в слезах… Кому он мог поверить?
— Значит, ты должен подстеречь момент, когда барон приедет к ней в гости и сделать так, чтобы твой отец застал их вместе, — предложил Владимир.
— Боюсь, это убьёт его. — Филипп тяжело вздохнул. — Я никогда не пойду на такое, не хочу стать причиной смерти своего отца.
Осень взошла на престол уверенно и без сомнений. Погода испортилась, зарядили унылые затяжные дожди. Уже которую неделю Элен и Филипп общались лишь посредством переписки.
Как-то утром графиня получила письмо от госпожи Суворцевой.
— Начался сезон балов, — сказала она, пробежав послание глазами. — Скоро мы переберёмся в столицу. Надобно обновить ваш гардероб и приготовить петербургский дом к переезду. Вы у меня девицы на выданье, а чтобы сыскать хорошую партию, надобно на виду быть.
Элен побледнела.
— Матушка, вы желаете поскорее выдать нас замуж?
— Я желаю найти вам хороших мужей, — поправила Евдокия Фёдоровна. — А на это может изрядно времени уйти.
Дня через три из Петербурга приехала специально вызванная белошвейка, и начались примерки, обмеры, выбор фасонов. Всю девичью портниха усадила за работу, круго́м лежали отрезы тканей, кружева и ленты. Каждой из сестёр шилось сразу по нескольку платьев.
Как-то вечером после ужина Элен обнаружила, что ноты для новой музыкальной пьесы, которую она разучивала всю последнюю неделю, остались в гостиной. Конец пьесы ей пока решительно не давался, и Элен решила перед сном сыграть её ещё несколько раз.
Она сбежала вниз и уже собиралась войти в комнату, когда услышала голоса. Говорили матушка и Пётр Матвеевич.
— Так вы собираетесь в Петербург на всю зиму?
— Там видно станет. Думаю, Елене жениха будет подыскать проще, чем Лизе, она живее и прямо-таки притягивает мужские взгляды. У меня на примете есть очень недурная партия для неё. Я уж говорила с ним загодя, и, конечно, он хочет увидеть её поскорее. Мужчина видный, знатный, богатый, не юн, но и не старик — как раз то, что надобно. Год тому овдовел, от первого брака у него остался сын. Человек серьёзный, по чужим альковам мотыльком не порхает, а хочет сызнова жениться поскорей. Будет жаль упустить такого жениха. Надеюсь, Елена ему по сердцу придётся. Даст Бог, к весне и свадьбу сыграем, хотя бы одну.
— Вы всё же намерены устраивать судьбу девочек, не считаясь с их сердечными склонностями? — вздохнул в гостиной Либерцев.
— Ты непоправимый романтик, Пётр Матвеич. — В голосе матери послышалась лёгкая насмешка. — Всё-то тебе французских романов надобно. А жизнь — она не роман. Муж должен быть зрелым, умным, состоявшимся. Надёжным, аки стена, за коей и от ветра схорониться можно и прислониться, коли ноги не держат.
— Ежели девочки смогут оценить достоинства такого человека, замечательно! Совет да любовь! А коли нет? Силой отдадите?
— Что могут оценить юные дурочки, кроме смазливого лица? Конечно, выдам. Я моим детям добра хочу и с высоты своей опытности житейской куда как вернее романтических натур вижу, что для них лучше.
— Так одно дело, когда сердце свободно. Можно и без страсти замуж пойти, лишь бы будущий муж отвращения не вызывал. Любовь может и после явиться, ну или хотя бы уважение, коли человек достойный. А если сердце уж другим занято? Неужто силой под венец погоните?
— Ты про Елену? — В тоне матери прозвучало недовольство. — Полагаешь, она тем молодым хлыщом увлечена, что за неё свататься повадился? Или, может, наверно знаешь?
Элен затаила дыхание.
— Не знаю, — помолчав, сказал Пётр Матвеевич, — но похоже на то.
— Ну а коли не знаешь, так и неча догадки строить! Что наперёд загадывать-то? Там и видно будет.
Послышался звук отодвигаемого кресла, и Элен, забыв про ноты, ринулась вверх по лестнице.
* * *
— Матушка вознамерилась как можно скорее выдать нас замуж, — упавшим голосом сообщила Элен, едва войдя к себе. — Я только что слышала, как она говорила об этом с Петром Матвеевичем.
Лиза, сидевшая за пяльцами, тревожно взглянула на неё.
— Она надеется к весне выдать нас обеих. У неё и женихи уж припасены. Нас с тобой скоро на смотрины повезут…
Голос Элен нервически зазвенел.
— Тише! — Лиза испуганно схватила её за руку. — Услышит кто-нибудь. Разве это новость для нас? Нам скоро семнадцать исполнится, матушка и так долго нас не выдавала…
Она отвернулась, глядя невидящими глазами в окно, за которым ветер свирепо трепал ветки деревьев, терявших своё последнее убранство.
— Ну почему маменька не хочет отдать меня князю?! — Элен почувствовала, как горячая волна подступает к глазам.
Лиза молчала, уронив на колени руки. Ей-то уж точно не на что было надеяться, и Элен невольно застыдилась, осознав вдруг, что согласись мать выдать её за князя Порецкого, Лизино положение не слишком бы заботило Элен.
Утром за завтраком матушка объявила, что уезжает на неделю в Петербург, дабы решить кое-какие хозяйственные вопросы, связанные с переездом в столичный дом. К её возвращению наряды как раз будут закончены, и можно будет готовиться к отъезду.
Едва она выехала за ворота, Элен бросилась писать Филиппу: она подробно пересказала случайно услышанный разговор и грозящую ей угрозу возможного скорого замужества.
Ответ пришёл на следующий день:
«Госпожа моих грёз и дум, волею судьбы я лишён и отцовской любви, и даже крова над головой. Через стряпчего отец известил меня недавно, что выделяет мне небольшое имение из приданого покойной матери, и чтобы на большее ни при жизни его, ни после кончины я рассчитывать не смел. Посему ничего, кроме своей любви, предложить вам, к великой горести моей, я не имею. По мановению злой воли из достойного претендента на вашу руку я вмиг обратился в нищего несчастливца безо всяких упований на будущность. В таковом своём новом
