– Добрый день, мальчик, – улыбнулась она. – Вид у вас такой, словно вместо виски вы приняли яд! Взбодритесь!
Энтони жалко улыбнулся.
– Где ваша жена?
– Я как раз ищу ее, – пояснил он. – Вернее, искал.
Леди Данбери была слишком проницательна, чтобы не заметить намека. Поэтому он решил, что старуха, должно быть, намеренно пропустила его слова мимо ушей.
– Мне нравится ваша жена, – неожиданно изрекла она.
– Мне тоже, леди Данбери.
– Никогда не понимала, почему вы так рвались ухаживать за ее сестрой. Милая девушка, но вовсе не для вас.
Она закатила глаза и негодующе фыркнула:
– Мир был бы куда более счастливым местом, если бы люди просто слушались меня, прежде чем идти к алтарю. Я могла бы за неделю сосватать весь брачный рынок.
– О, в этом я уверен.
Старуха подозрительно прищурилась:
– Вы издеваетесь надо мной?
– Мне это в голову не приходило, – искренне ответил Энтони.
– Прекрасно. Вы всегда казались человеком здравомыслящим. Я…
Она вдруг разинула рот и показала куда-то в сторону.
– Что это, черт возьми?
Энтони попытался определить, куда направлен перепуганный взгляд леди Данбери, и увидел открытую коляску. Впряженные в нее лошади явно испугались и понесли: коляска вихлялась из стороны в сторону и кое-как удерживалась на двух задних колесах. Энтони находился слишком далеко, чтобы видеть лица пассажиров, но услышал визг и громкий лай собаки.
Кровь Энтони превратилась в лед.
В экипаже была его жена!
Не потрудившись попрощаться с леди Данбери, он пришпорил лошадь и поскакал вперед. Что он будет делать, когда доберется до коляски? Перехватит поводья у злосчастного кучера? Может, ему удастся спасти седоков.
Но он не может хладнокровно дожидаться, когда коляска разобьется у него на глазах.
Однако именно это и произошло.
Энтони был на полпути к раскачивающемуся экипажу, когда он съехал с дорожки, наткнулся на большой булыжник и, потеряв равновесие, повалился на бок.
Охваченному смертельным страхом Энтони оставалось смотреть, как жена погибает у него на глазах.
Глава 22
Вопреки общепринятому мнению автор вполне отчетливо сознает, что ее считают циничной.
Но это, дорогой читатель, крайне далеко от правды. Автор просто обожает хеппи-энд. И если кто-то посчитает ее романтической дурочкой, что поделать: пусть так и будет.
«Светская хроника леди Уистлдаун». 15 июня 1814 года
К тому времени как Энтони добрался до перевернутого экипажа, Эдвина умудрилась выползти из-под обломков и пыталась открыть перекосившуюся дверцу. Рукав платья был разорван, грязный подол висел лохмотьями, но она, ничего не замечая, продолжала лихорадочно дергать за ручку двери. У ее ног подпрыгивал Ньютон, заливаясь тревожным лаем.
– Что случилось? – резко спросил Энтони, спрыгнув на землю.
– Не знаю, – выдохнула Эдвина, вытирая непрерывно текущие слезы и размазывая грязь по лицу. – Наверное, мистер Бэгуэлл не очень хорошо умеет управлять лошадьми, а потом Ньютон вырвался, и… и не знаю, что было дальше. Минуту назад мы спокойно ехали по дорожке. А потом…
– Где Бэгуэлл?!
Эдвина показала куда-то в сторону.
– Его выбросило из коляски. Ударился головой. Но с ним все обойдется. А вот Кейт?
– Что с Кейт?!
Энтони упал на колени и всмотрелся в хаос обломков. Правая сторона экипажа была напрочь смята.
– Где она?
Эдвина съежилась и едва слышно прошептала:
– Она… ее придавило коляской.
В этот момент Энтони ощутил вкус смерти, горький, металлический, отвратительный. Он клещами сжат горло, выдавливая остатки воздуха из легких.
Энтони принялся расшвыривать обломки. Нужно выломать дверцу и расширить дыру. Все выглядело не так плохо, как ему показалось в момент катастрофы, но сердце никак не хотело успокаиваться.
– Кейт! – закричал он, пытаясь выглядеть спокойным и безмятежным. – Кейт, ты меня слышишь?!
Но в ответ слышалось только ржание обезумевших лошадей. Дьявол! Нужно их распрячь, прежде чем они потащат дальше перевернутый экипаж, а уж потом попытаться разбросать обломки.
– Эдвина! – окликнул Энтони. Эдвина немедленно подбежала к нему:
– Что мне делать?
– Вы умеете распрягать лошадей?
Она кивнула:
– Я почти никогда этого не делала, но справлюсь. Энтони кивком показал в сторону зевак, уже собравшихся на дорожке:
– Попросите кого-нибудь помочь вам.
Эдвина снова кивнула и поспешно принялась на работу.
– Кейт! – снова закричал Энтони. Он ничего не видел: все загораживало сорванное сиденье. – Ты меня слышишь?
Молчание.
– Попробуйте открыть дверь! – задыхаясь, выкрикнула Эдвина.
Энтони вскочил и что было сил дернул за дверь. Она слетела с петель. Отверстие оказалось достаточно большим, чтобы влезть в него до пояса.
– Кейт! – позвал он, стараясь не замечать панических ноток в своем голосе. Даже звук дыхания казался слишком громким и словно отдавался эхом в тесном пространстве, напоминая Энтони, что он не слышит тех же звуков от Кейт.
И только осторожно отодвинув сиденье, он увидел ее. Она была ужасающе неподвижна, но крови, кажется, не было, да и голова не лежала под неестественным углом.
Это хороший признак. Он не слишком разбирался в медицине, но отчаянно надеялся, что Кейт жива.
– Ты не можешь умереть, Кейт, – шептал он, дрожащими руками разгребая обломки и стараясь расширить отверстие настолько, чтобы вытащить ее. – Слышишь? Ты не можешь умереть.
Острая щепка вонзилась в тыльную сторону его руки. Но Энтони, не обращая внимания на поползшую по руке струйку крови, стал дергать сломанную перекладину.
– Попробуй только не дышать! – предупредил он дрожащим, больше похожим на всхлипы голосом. – Умереть должна вовсе не ты! Только не ты! Твой час еще не настал! Ты меня понимаешь?
Он оторвал еще какой-то обломок и потянулся вперед, чтобы легонько сжать ее запястье. Пальцы нашли пульс, бившийся довольно ровно. Но он так и не мог понять, истекает ли она кровью, а может, сломала спину, или ударилась головой, или…
Энтони задохнулся. На свете есть столько способов умереть! Если пчела способна убить человека в полном расцвете сил, перевернувшийся экипаж может похитить жизнь хрупкой женщины.
Энтони схватил последний обломок, преграждавший путь к любимой, и потянул. Но ничего не вышло.
– Не делай этого со мной, – бормотал он. – Не сейчас. Она должна жить. Слышишь меня? Она должна жить!
Он смутно ощутил влагу на щеках и сообразил, что это, должно быть, слезы.
– Всегда предполагалась, что на ее месте должен быть я!
И когда он приготовился в очередной раз дернуть за проклятый обломок, Кейт вцепилась ему в руку и открыла глаза, ясные и немигающие.
