Кейт счастливо улыбнулась:
– И что это означает?
– Это означает, что любить – не значит бояться, что любовь отнимут. Любить – это найти единственную, которая живет в твоем сердце. Ту, которая делает тебя лучше, чем ты есть на самом деле. Любить – это смотреть в глаза своей жены и точно знать, что она лучшая из всех женщин на свете.
– О, Энтони, – прошептала Кейт, не вытирая струившихся по щекам слез. – Сейчас ты высказал все, что у меня на сердце.
– Когда я думал, что ты умерла…
– Не говори этого, – выдохнула она. – Не стоит даже думать об этом.
– Нет. Я должен сказать тебе. Впервые, даже после стольких лет ожидания собственной смерти, я отчетливо понял, что это такое. Понимаешь, если бы ты ушла… для чего мне тогда жить? Не знаю, как моя мать вынесла столько боли. Как она жила после смерти отца?..
– У нее были дети. Она не могла тебя оставить.
– Верно, но муки, которые ей пришлось терпеть…
– Думаю, человеческое сердце гораздо сильнее, чем мы это себе представляем.
Энтони долго смотрел в глаза жены, пока не почувствовал, что они стали единым целым. Потом дрожащей рукой он положил ладонь ей на затылок и завладел губами. В этот момент он боготворил ее, отдавая всю любовь, преданность и благоговение, скопившиеся в душе.
– Я люблю тебя, Кейт, – пробормотал он, слегка отстранившись. – Я так тебя люблю.
Кейт кивнула: говорить она не могла.
– И сейчас я хочу… хочу…
Но тут случилось нечто странное. В груди вдруг забурлил смех. В этот момент его обуяла чистейшая радость. Как жаль, что он не может подхватить ее и закружить!
– Энтони? – смущенно пробормотала она.
– Знаешь, что еще означает любовь? – спросил он, наклоняясь над ней, так что их носы почти соприкасались.
Кейт покачала головой:
– Мне даже предположить трудно.
– Это означает, – проворчал он, – что я нахожу твою сломанную ногу чертовски досадной помехой.
– О, и вполовину не так, как я, милорд, – с сожалением вздохнула Кейт.
Энтони нахмурился.
– Никакой физической нагрузки в течение двух месяцев, верно?
– Да. Не менее двух месяцев.
Энтони усмехнулся. В этот момент он как нельзя больше напоминал того повесу и распутника, каким его рисовала светская хроника.
– Очевидно, мне придется быть очень, очень осторожным, – объявил он.
Кейт хихикнула. Не смогла сдержаться. Она любила этого мужчину, а он любил ее и, наверное, понятия не имел, что они проживут вместе до глубокой старости. Этого довольно, чтобы свести с ума любую женщину. Даже со сломанной ногой.
– Потешаешься надо мной? – осведомился он, надменно поднимая бровь.
Кейт, смеясь, покачала головой, и Энтони проворно скользнул в постель рядом с ней.
– Мне такое в голову бы не пришло.
– Прекрасно! – воскликнул он. – Потому что мне нужно сказать тебе что-то очень важное.
– Правда?
– Абсолютная. Пусть в этот вечер мне нельзя показать, как сильно я тебя люблю, но высказать все я могу.
– А я никогда не устану слушать, – заверила Кейт.
– Но запомни, потом я обязательно расскажу, как бы хотел показать тебе.
– Энтони! – взвизгнула она.
– И думаю начать с твоего ушка. Да, определенно с ушка. Я поцелую его, прикушу, а потом…
Кейт охнула. Неловко заерзала. И влюбилась в него с новой силой.
И пока он шептал ей на ухо милые пустячки, у нее возникло странное ощущение, словно она вдруг обрела способность провидеть будущее. Каждый день был полнее и богаче предыдущего, и каждый день она влюблялась, влюблялась, влюблялась…
Возможно ли влюбляться в одного и того же мужчину снова и снова, день за днем?
Кейт вздохнула, поудобнее устраиваясь на подушках. Позволяя себе наслаждаться его бесстыдными словами…
Ей-богу, она обязательно попытается.
Эпилог
Лорд Бриджертон отпраздновал свой день рождения, – насколько известно автору, ему исполнилось тридцать девять, – дома, со своей семьей.
Автора в гости не пригласили, тем не менее подробности торжества достигли ее внимательного слуха, и, похоже, оно прошло очень весело. День начался с короткого концерта: лорд Бриджертон играл на трубе, а леди Бриджертон – на флейте. Миссис Бэгуэлл, сестра леди Бриджертон, вызвалась аккомпанировать на фортепьяно, однако предложение было отклонено.
По словам вдовствующей виконтессы, более отвратительной какофонии ей не приходилось слышать, и нам сообщили, что в конце концов юный Майлз Бриджертон вскочил на стул и умолял своих родителей остановиться.
Нам также сказали, что никто не пожурил мальчика за грубость. Наоборот, когда лорд и леди Бриджертон отложили инструменты, в комнате раздался общий вздох облегчения.
«Светская хроника леди Уистлдаун». 17 сентября 1823 года
– Должно быть, у нее шпион в нашем доме, – заявил Энтони, качая головой.
Кейт, которая в эту минуту расчесывала волосы, готовясь ко сну, засмеялась:
– Она даже не знает, что твой день рождения был не вчера, а сегодня.
– Это пустяки, – проворчал он. – У нее непременно есть шпион в доме. Другого объяснения у меня нет.
– Ты прав, все остальное она описала очень точно, – подтвердила Кейт. – Говорю тебе, я всегда восхищалась этой женщиной.
– Мы были не так уж плохи, – запротестовал Энтони.
– Мы были ужасны.
Отложив щетку, она подошла к мужу:
– Мы всегда ужасны. Но по крайней мере мы честно пытаемся.
Энтони обнял жену за талию и оперся подбородком о ее макушку. Редко что доставляло ему ощущение такого покоя и довольства, как близость жены. Просто держать ее в объятиях – это уже счастье. Он вообще не понимал, как мужчина может выжить в этом мире без любимой женщины.
– Уже почти полночь, – пробормотала Кейт. – Твой день рождения подходит к концу.
Энтони кивнул. Тридцать девять. Он никогда не думал, что протянет столько.
Нет, неправда. С того момента, как он впустил Кейт в свое сердце, его страхи медленно таяли. Но все же хорошо, когда тебе тридцать девять. Вселяет надежду.
Большую часть дня он провел в кабинете, глядя на портрет отца. Разговаривая с ним много часов подряд. О троих детях, которых родила ему жена. О браках своих братьев и сестер и об их ребятишках. О своей матери. О том, как она занялась живописью, проявив в этом занятии немалые способности. О Кейт, о том, как она освободила его душу, и о том, как он сильно ее любит.
Именно этого отец и желал для него. Для всех своих отпрысков.
Часы на каминной полке пробили двенадцать. Энтони и Кейт не произнесли ни слова, пока не отзвучал последний удар.
– Вот и все, – прошептала Кейт. Энтони кивнул.
– Идем в постель.
Кейт ответила сияющей улыбкой.
