– О чем это ты толкуешь, черт возьми? – спокойно и вразумительно осведомилась она.
Облегчение, нахлынувшее на него, было почти болезненным.
– К-как ты? – запинаясь, пробормотал он.
– Все будет хорошо, – заверила Кейт, поморщившись. Энтони чуть помедлил с ответом, обдумывая ее слова.
– Но сейчас с тобой все в порядке?
Кейт тихо кашлянула, и ему показалось, что она прикусила губу от боли.
– Что-то неладное с ногой, – призналась она, – но крови, по-моему, нет.
– Что ты чувствуешь? Слабость? Голова кружится?
– Нет. Только боль. Что ты здесь делаешь?
Энтони улыбнулся сквозь слезы:
– Я хотел найти тебя.
– Правда? – прошептала она.
Энтони кивнул:
– Я приехал… то есть я понял…
Энтони поежился. Он никогда не думал, что наступит день, когда он скажет женщине эти слова, слова, так заполнившие его сердце, что теперь почти невозможно выдавить их наружу.
– Я люблю тебя, Кейт, – выдавил он. – И хотя не сразу понял, как отношусь к тебе, но это так и есть, и я должен был сказать все. Сегодня.
Ее губы дрогнули в нерешительной улыбке. Показав подбородком на свое неподвижное тело, она резонно заметила:
– И выбрал для этого самый подходящий момент!
Поразительно, но он осознал, что тоже улыбается.
– Кажется, ты почти рада, что я так долго ждал? Признайся я во всем сразу, не приехал бы сегодня в парк.
Кейт показала ему язык, что, учитывая обстоятельства, в сто раз усилило его любовь к ней.
– Только вытащи меня, – попросила она.
– А ты скажешь, что любишь меня? – поддразнил он. Кейт ослепительно улыбнулась и кивнула.
Конечно, это было ничем не хуже признания, и пусть он никак не мог пробраться внутрь экипажа, пусть Кейт застряла в перевернувшемся экипаже и нога ее была, возможно, сломана, Энтони вдруг охватило поразительное ощущение довольства и покоя.
Он вдруг понял, что не чувствовал ничего подобного почти двенадцать лет с того дня, как вошел в спальню родителей и увидел, что отец лежит на постели холодный и неподвижный.
– Сейчас я тебя вытащу, – пообещал он, подсовывая руки ей под спину. – Боюсь, тебе будет больно, но ничего не поделаешь.
– Нога и без того ужасно ноет, – храбро улыбнулась Кейт. – Я хочу поскорее выбраться.
Энтони серьезно кивнул и попытался вытянуть Кейт из-под обломков.
– Ну как? – спросил он. Сердце переставало биться каждый раз, когда она морщилась от боли.
– Все хорошо, – охнула Кейт, но было видно, что она попросту храбрится.
– Нужно перевернуть тебя, – объявил он, разглядывая острый кусок дерева, свисавший сверху. Только бы он не упал. Да и трудно вытащить ее так, чтобы чертов обломок ее не задел. Даже если она порвет одежду… пропади все пропадом. Он купит ей сотню новых платьев, если она пообещает никогда не садиться в экипаж, которым будет управлять кто-то, кроме него! Ему невыносима мысль о ссадинах на ее нежной коже! Она и без того вынесла достаточно. С нее хватит!
– Придется вытаскивать тебя головой вперед, – сообщил он. – Как по-твоему, сумеешь протиснуться под этим обломком? Приподнимись немного, так, чтобы я смог подхватить тебя подмышки.
Кейт что-то согласно пробормотала и, стиснув зубы, стала невыносимо медленно поворачиваться. Приподнялась на руках и шевельнула бедрами.
– Ну вот, достаточно, – решил Энтони. – Теперь я собираюсь…
– Быстрее! – выдавила Кейт. – Только побыстрее. Без всяких объяснений.
– Договорились, – откликнулся он, поспешно отодвигаясь, пока его колени не коснулись травы. Мысленно посчитал до трех и потянул жену к отверстию. Но тут же замер, услышав душераздирающий вопль Кейт. Не будь Энтони так убежден, что умрет в течение следующих девяти лет, мог бы поклясться, что постарел на целых десять.
– Тебе плохо? – ахнул он.
– Все в порядке, – настаивала Кейт, хотя дышала тяжело, проталкивая воздух сквозь сомкнутые губы, а лицо словно осунулось от боли.
– Что случилось? – донесся до него женский голос. Оказалось, что Эдвина уже успела распрячь лошадей и прибежала на помощь. – Я слышала голос Кейт.
– Эдвина? – спросила Кейт, изгибая шею, чтобы лучше видеть. – С тобой ничего не случилось? – Она нетерпеливо дернула мужа за рукав. – Эдвина здорова? Ей больно? Нужен доктор?
– Эдвина совершенно здорова! – отрезал Энтони. – Это тебе нужен доктор.
– А мистер Бэгуэлл?
– Что с Бэгуэллом? – обретался Энтони к Эдвине, даже не глядя на нее. Ему еще предстояло благополучно вытащить Кейт из-под рухнувшего экипажа.
– Шишка на затылке. Но он твердо стоит на ногах.
– Ничего страшного. Чем я могу помочь? – встревоженно спросил подошедший молодой человек.
Энтони почему-то чувствовал, что вина лежит не только на Ньютоне, но и на поклоннике Эдвины, тем более что именно последний управлял лошадьми. Поэтому лорд Бриджертон отнюдь не испытывал ни жалости, ни милосердия по отношению к мистеру Бэгуэллу.
– Я дам вам знать, – резко бросил он, прежде чем обернуться к Кейт.
– Бэгуэлл совершенно здоров.
– Как это я забыла справиться о них?
– Уверен, что, учитывая обстоятельства, тебе простят этот промах, – заверил Энтони, снова отодвигаясь назад так, что в отверстии остались голова и руки. Теперь Кейт лежала почти у самого выхода. Еще одна, несомненно болезненная попытка, и она окажется на свободе.
– Эдвина! Эдвина! – окликнула Кейт. – Ты уверена, что не покалечилась?
Эдвина просунула голову в отверстие.
– Со мной все хорошо, – заверила она. – Мистера Бэгуэлла выбросило из коляски, а я сумела…
Но Энтони бесцеремонно оттолкнул свояченицу.
– Кейт, постарайся стиснуть зубы как можно крепче, – приказал он.
– Что… Ааааааааааа!!!
Одним отчаянным рывком он вытащил Кейт, и оба, тяжело дыша, приземлились на траву. Но если вся операция потребовала от Энтони слишком много усилий, Кейт, очевидно, задыхалась от боли.
– Господи Боже! – вскричала Эдвина. – Ее нога!
Энтони поднял голову, и сердце куда-то покатилось. Нога Кейт была неестественно согнута. Явный перелом!
Он сжал кулаки, стараясь не показать тревоги. Перелом вполне может срастись, но он также слышал о людях, потерявших конечности из-за начавшегося заражения и неумелого лечения.
– Что там с моей ногой? – спросила Кейт. – Мне очень больно, но… О Господи!
– Тебе лучше не смотреть, – посоветовал Энтони, стараясь повернуть ее лицо в противоположную сторону.
Ее и без того частое дыхание стало беспорядочным. В глазах металась паника.
– Господи, – выдавила она, – как больно. Я и не сознавала, что может так болеть, пока не увидела…
– Не смотри! – снова приказал Энтони.
– О Господи, Господи!
