А точнее, воображение. Только сейчас я поняла, насколько страшно потерять контроль над происходящим. Меня наверняка ищут, вот только найти мог только Тыковка, но он, кажется, потерял ту мистическую связь между нами.
Что Фитха имел ввиду, говоря о своём брате и Макбуле? Ну не верю я, что дело лишь в Сессилии. Нет, она, конечно, девушка невероятная, но что-то всё равно не вязалась. Казалось, то ответ на поверхности, но я всё больше и больше теряла способность связно мыслить.
Я не знаю, как мне удалось простоять в темноте и холоде столько времени. Пару раз я вроде как засыпала, пару раз мне казалось, что я слышу пения рассветных птиц. А порой даже чудилось, что я вижу что-то или кого-то в темноте. Но всякий раз, когда казалось, что я вот-вот услышу до боли знакомое фырканье во тьме, ничего не происходило.
Со сжатыми от усилий зубами я старалась сбросить с себя эту чёртову сеть. Вроде как почти удалось, но она зацепилась за кандалы на ногах. Бессильная ярость придала сил. От отчаяния я стала прыгать на месте на бесчувственных ногах, поднимая шум.
Вроде, почти получилось. Мой шум перебивал лишь топот ног. Кто-то бежал к двери из-за созданного мною грохота цепей.
— Ну же, — совсем чуть-чуть осталось, — давай же, падай!
Сеть спала одновременно с открывшейся дверью. Это был человек Фитхи, не он сам. Но мы оба в шоке наблюдали за самым странным, что доводилось видеть: подо мною расплывалось болото. Самое настоящее болото! И нет, это не от того, что леди Моэр опростоволосилась, а из-за того, что меня сейчас окружало с десяток душ с болот Найран-Моэр.
— Магия! — Заорал бандит, бросившись прочь.
Я бы тоже заорала от страха, но удивления было всё-таки больше. Вместо Тыковки меня нашли мои же призраки, и принесли за собой болота, которые затягивали меня в трясину.
Под молчаливыми взглядами духов болота затягивали меня всё глубже. Спустя несколько секунд я была в погребена с головой, со связанными за спиной руками и без какой-либо возможности шевельнуться. Меня будто зажали в тиски. Пульсирующая болотная топь продолжала погружать моё тело в себя. Казалось, что я продолжала опускаться всё глубже и глубже. Но внезапно я почувствовала свободу в руках.
Это было так неожиданно, что на секунду показалось, будто я могу свободно шевелиться, а тиски и вовсе ослабли. Но всё прекратилось с пронзающей болью в плече. Если бы в лёгких остался воздух, я бы закричала.
Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Тыковка вытащил меня за плечо из топей, и я рухнула на землю, жадно хватая ртом воздух.
— Добрый вечер, леди Моэр, — Густав, как всегда непоколебимый, накинул мне на плечи вязанную шаль.
— С-спасибо, — я тряслась то ли от холода, то ли от страха.
Все призраки вернулись на болота, сейчас они молча стояли сплошной стеной, перед лежащей мной на земле.
Я настолько привыкла смотреть на них, как на духов с болот, что забыла об одной простой истине: это ведь человеческие души со своим прошлым, стремлением и желанием. Мать Сони была тем самым первым случаем, показавшим, что они здесь заложники, а не ради меня.
— Они пришли за мной… Что они здесь делают? — Спросила Густава, не отводя взгляда от безмолвных соседей.
— Уже не особо важно, как они здесь оказались и почему не могут уйти. Лучше спросите, чего они хотят именно от вас?
— В первые дни, мне казалось, что их целью было напугать меня до смерти…
Густав улыбнулся так, будто для него в этом мире не осталось ни единого секрета:
— Упокоения. Канрат был прав в своих предположениях насчёт возникновения болот. Более сотни лет назад в этом лесу казнили десятки магов, их семьи и детей. Их обвиняли в том, что они принесут погибель этому миру, что было совсем не так. Многие люди были добры душой и чистыми сердцем, но обладали огромной силой. Это место не смогло принять всю покинувшую силу магов в себя, ему пришлось переродиться во что-то иное. Именно поэтому лес и болота оберегали покой пленённых здесь душ. И именно поэтому они открылись перед вами, леди Моэр.
— Но я ведь не маг, между нами ничего общего.
— Но вы их увидели. Их боль, их красоту, их стремление. Лес вам открылся, потому что вы увидели его истинную суть. Болота вам помогают, потому что вы их не испугались. Души вам явились, потому что вы можете их слышать. Вы похоронили ту женщину, принося ей покой. Вы оставили её память, написали её имя на могильной плите. Вы завершили её историю так, как оно и должно быть. Вы не можете понять, как вы могли увидеть истину, не обладая силой магии?
Я отрицательно покачала головой, кутаясь в тёплую шаль.
— Люди обычно пропускают этот мир в погоне за своей смертью. Вы же были настолько опустошены и потеряны, что не просто потеряли свою дорогу, у вас её вообще не осталось. Только лишь это позволило вам остановиться и прислушаться.
В Найран-Моэр никто не спал. Во всех окнах горел свет, у дома стояли лошади без всадников, на которых Тыковка презрительно фыркнул.
Дети заметили меня первыми. Они бросились обнимать их нерадивую леди, абсолютно игнорируя то, насколько грязной я была. Плача, они наперебой рассказывали, как меня все искали, как они боялись, как не могли найти себе места.
— Сколько времени меня не было? — Шёпотом спросила я Густава.
— Два дня. Тыковка нервничал больше всех, казалось, он и вовсе ни чувствовал вас как раньше.
В подтверждение слов дворецкого, Тыковка вклинил свою голову между детских ручек, в поисках своей порции тепла и ласки.
— А чьи это лошади на улице? — Едва успела спросить, как тут же получила ответ.
Смесь из холодка страха и уже почти привычного тепла разлилась внутри. Ему не нужно было и слова говорить, каким-то шестым, седьмым, десятым чувством я могла знать, что Кенан рядом, ещё до того, как увижу его чёрные глаза.
— Леди Арманд, — холодно поздоровался он.
— Леди Моэр, лорд Макбул,
