Как только повозка тронулась, Фитха «нежно» взял меня за шею, приблизил своё омерзительно-холёное лицо ко мне, а после ударил затылком о борт. Дальше была лишь темнота.
Очнулась я с закатом. Судя по тому, что похитили меня уже в темноте, я провела без сознания день. Вряд ли два. Голова болела, но терпимо. А вот ледяная вода, которой меня окатили, противными струями стекала за воротник по спине.
— Я привык разговаривать с женщинами, когда они в более унизительном положении, но что-то мне подсказывает, что ты скорее откусишь свой поганый язык, чем поможешь себе выжить, — Фитха сидел в шикарном кресле, которое выбивалось своей помпезностью посреди пустых каменных стен, покрытых мхом.
— Но тем не менее, вы меня не развяжите, верно? — Железные оковы больно впивались запястья. Я опасалась даже глубоко вздохнуть, чтобы ненароком не потревожить затёкшие руки.
Эту странную сеть с меня так и не сняли. Внутри теплилась надежда, что он всё соврал или ошибся, что Тыковка вот-вот придёт. Я то и дело вглядывалась в тени, но это были лишь пустые тени, никого там не было.
— Нет уж. Итак, вопрос первый: как Макбул додумался нанять женщину для противостояния мне?
Вопрос был настолько неожиданным, что я даже опешила. Причём здесь Макбул? Некоторые следы я так сильно замела, что, кроме газеты и охранного агентства меня вряд ли можно к чему-то приписать. Бордели я оставила за мадам, вино, продукты и прочие товары в город поставляют «честные торговцы». Как они туда попали, кто знает, но даже дорожные грамоты на перевозку товара на месте.
— Лорд Макбул дал мне право купить книжный магазин, и вы решили, что он стоит за крахом вашей империи? Сами-то верите в эту чушь? Между нами, он, кажется, не сильно высокого обо мне мнения.
— Правда? Что же тогда он так взбесился, узнав, что некая леди была похищена с улиц?
— Ну, возможно, я ему слегка задолжала… — начала было я, но меня тут же заткнули сильной пощёчиной.
Да что за привычка в этом мире поднимать руку?!
— Или он в ярости, что доверил женщине такое дело. Многие ниточки от тебя привели к нему. — Гаденькая ухмылка растеклась по его лицу, образуя глубокие ямочки.
Я так на них засмотрелась, что пропустила очередной бредовый вопрос, что он мне задал, и последующую вспышку злости.
— Я без понятия, какие там ниточки вы там нащупали, и кого за что дёргаете, но Макбул не причастен к этому, — медленно проговорила я, сплевывая кровь.
— Я знаю, милая, — он с нежностью садиста провёл большим пальцем по нижней губе, — просто решил проверить реакцию. Твои интриги вдохновили меня на одну интересную идею как убрать вездесущего канцлера с дороги.
Фитха, теперь понятно, почему его называют ублюдком, резким движением сорвал с меня мужскую рубашку. Дрожь от холода и отвращения пронзила всё тело. Я приготовилась вцепиться зубами в его шею, как он ошарашил резкой сменой темы:
— Я не насилую женщин, моя дорогая, просто напомню: предпочитаю, чтобы всё было идеально.
В этой странной и сюрреалистичной сцене ублюдок собственным руками снял с меня мужскую одежду, оставив нижнее белье, а после надел лёгкое белое платье из газовой ткани. Да, на белом капли крови смотрятся куда гармоничнее.
— Вначале я хотел прост убрать с дороги того, кто стоит за твоей спиной. Но тут мне пришла в голову одна идея: если даже я не знаю, что это за человек, другие тоже. Канцлер был почти неуловим, а тут допустил такую ошибку — связался с тобой. Теперь это будет просто: убрать надоедливого герцога и выполнить, наконец общение, данное моему брату.
— Ты про ублюдка старшего? — Зря спросила. Удар на этот раз был гораздо сильнее. Не спасла даже короткая цепь, удерживающая меня на ногах.
— Никогда не стоит меня провоцировать, моя дорогая. Нам предстоит ещё много и много ночей тесного общения. Только ответь, кто за тобой стоит?
Кажется, из-за этой ситуации я стала слабо соображать… Или мои мысли вели меня совсем не в ту сторону. Причем здесь Кенан к его брату? Из-за Сессилии? Но девушка уже сама почти стала недоступной. Если остался последний шаг и никто в этой жизни не заставит Сессилию выйти замуж против её воли.
Я окончательно растерялась. Вместо того, чтобы включить голову и думать, как отсюда выбраться и узнать, правду ли говорил Фитха, я стояла и смотрела на него, пока меня не осенила одна простая вещь:
— Лала не брат Мойды, — пробормотала я, глядя на эти ямочки и знакомые глаза, — он её сын…
— Ублюдки шлюх меня не интересуют. Повторю свой вопрос ещё раз. Кто. За. Тобой. Стоит?
— Тот, кто тебе не по зубам, — криво усмехнулась я, наблюдая, как смазливое лицо искажается гримасой ярости, — удивлён? Он конкретно перешёл тебе дорогу, не так ли? Сколько дохода ты потерял? Половину? Больше? Дай угадаю, вокруг тебя осталось так мало людей, потому что ты не знаешь, кому можешь доверять. Кто-то откровенно напуган, кто-то тебя предал, иначе как кто-то мог узнать о твоих секретах? А, Фитха?
— Ты, мерзкая дрянь, — он приблизил своё лицо к моему так близко, что я ощущала его рваное, горячее дыхание, — думаешь, кто-то за тобой придёт? Ради кого ты терпишь всё это? Твоя жизнь окончена. Макбул лично закроет тебя в темнице и больше не выпустит. Я смогу вернуть свою маленькую империю, но как ты вернёшь обратно свою жизнь?
— Может, ты и прав, что Макбул запрёт меня в тюрьме, наверняка прав, что моё имя безнадёжно будет испорчено твоими стараниями. Но ты глубоко заблуждаешься в одном: точка невозврата пройдена. Твоей империи больше нет. А если ты настолько глуп, чтобы это понять, то мне тебя жаль.
Фитха ничего не ответил. Он вообще больше ничего со мной не сделал, а просто молча вышел из помещения, забрав единственный факел, оставив меня одну, в темноте.
Я думала, что легко отделалась, но нет. Вначале просто стояла, пытаясь найти более удобную позу, от которой ногам бы стало хоть немного легче. А потом пыталась хоть как-то согреться, но всё безуспешно.
А после, пришло самое плохое… Мысли.
