Вот об этом Рэнди ни разу не подумала. Поднявшись с помощью Абу на ноги, она прошлась по комнате, рассуждая вслух:
– Месть. Что же, вполне возможно. Но возле театра я видела, как Джеймс держал Кэролайн за руки, когда та расплакалась. А это чем объяснить?
– Тем, что у господина Джеймса доброе сердце, которое не выдерживает женских слез.
– Ты там не был, Абу, – покачала головой Рэнди, – а я была. И я собственными глазами видела…
– Она видела! – сердито перебил ее Абу. – С каких это пор ты стала полагаться только на свои глаза, дитя мое? Ведь у тебя есть дар, который позволяет тебе чувствовать человека куда надежнее, чем глаза. Но ты совсем перестала пользоваться своим даром. Почему?
Рэнди опустилась на стул возле туалетного столика, печально посмотрела на себя в зеркало и подперла кулаками подбородок.
– Я не пользуюсь своим даром потому, что боюсь, как бы окружающие не сочли меня ненормальной. Мне приходится все время быть начеку. Своим даром я воспользовалась здесь всего лишь однажды, когда нужно было понять причину болезни Нана, и я знала, что другие средства не помогут.
Абу приблизился к Рэнди и положил ей на плечо руку.
– Необходимость прятать свой дар от других отравляет тебе душу, дитя мое, – ласково сказал он. – Но вместе с даром ты можешь потерять и свою волю, а мне было бы очень печально видеть, как моя воспитанница, которой я всегда так гордился, превращается в беспомощное, трусливое существо.
– Я не трусиха, – вскинула голову Рэнди, глядя на Абу в зеркало.
– Но если так, то почему ты до сих пор не сказала Джеймсу, что любишь его?
– Почему? Потому… потому что… ну да, я собиралась… – Рэнди глубоко вздохнула и откровенно призналась: – Да, я струсила. Но на самом деле мне не хотелось раскрывать Джеймсу мои чувства до тех пор, пока я не буду убеждена в том, что он тоже любит меня.
– Любой мужчина дорожит своей честью, и, если она однажды была задета, он становится осторожным, ожидая нового подвоха. Быть может, Джеймс просто ждет, когда ты первой признаешься ему в любви. – Абу нежно погладил Рэнди по спине. – Скажи, разве не достоин он того, чтобы его жена была откровенна с ним?
– Он не муж мне, Абу, – сказала Рэнди, поворачиваясь лицом к своему старому наставнику. – Как мне сказал адвокат Нана, тот брак, что мы заключили с ним в Индии, не может быть признан действительным.
И она рассказала ему о своем разговоре с мистером Малкольмом.
– И теперь я просто не знаю, как мне поступить, – закончила Рэнди. – Если я промолчу, завтра утром нас с Джеймсом обвенчают по всем правилам, и тогда все проблемы отпадут сами собой. Но честно ли это будет по отношению к Джеймсу? Не будет ли это коварством с моей стороны? Что, если он уже тяготится этим браком?
На Абу рассказ Рэнди, казалось, не произвел никакого впечатления. Старый индус сложил на груди руки и ответил, пренебрежительно пожав плечами:
– Какой-то листок исписанной бумаги не имеет к браку ни малейшего отношения. Брак – это стремление двух душ быть вместе и никогда не расставаться, это те клятвы, которые дают друг другу люди. Так что перед небесами вы с Джеймсом давно уже муж и жена. Кроме того, ваш брак был предначертан самой судьбой.
– Да, да, знаю. Судьба, рок, провидение, или как там еще это зовется. – Рэнди снова повернулась к зеркалу и уставилась на свое отражение. – Быть может, я смотрела бы на все с большим оптимизмом, если бы чувствовала себя получше.
– Это поправимо. Джарита сейчас заваривает на кухне травы, которые помогут тебе избавиться от тошноты.
Рэнди поймала в зеркале мудрый, все понимающий взгляд Абу и улыбнулась:
– Скольким в своей жизни я обязана тебе, Абу. Ты всегда был для меня наставником, защитником и другом. Интересно, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе за все, что ты для меня сделал?
– Порадуй меня своим поведением, дитя мое. Не лукавь перед самой собой и не отвергай дара, данного тебе с небес, из-за боязни быть осужденной невежами. Помни, что лучший советник в трудные времена – это не разум, но твое сердце.
– Мне кажется, ты хочешь предупредить меня о чем-то, Абу, – нахмурилась Рэнди. – Скажи, кому грозит опасность сегодня вечером – Джеймсу?
– Этого я не могу сказать наверняка, дитя мое, но чувствую, что дьявол у порога, – мягко ответил Абу, гладя плечо Рэнди. – Будь начеку, прислушивайся к голосу своего сердца и никогда не теряй веры в себя и в тех, кто тебя любит.
19
– В этих бриллиантах ты выглядишь словно королева, – сказал Джеймс, проходя под руку с Рэнди по залу, омываемому волнами вальса. – «Слезу Аллаха», которую подарила тебе Нана, будут сегодня обсуждать весь вечер.
Рэнди покосилась на брошь, приколотую к поясу ее белого платья, и вздохнула:
– Хотя я и без того походила на витрину ювелирного магазина, Нана все-таки настояла на том, чтобы я надела весь гарнитур. Впрочем, может быть, так оно и лучше, по крайней мере, за блеском бриллиантов не каждый рассмотрит, что я нервничаю.
Джеймс прижал к себе ее локоть и с гордостью произнес:
– Зато все заметят, какая ты у меня красавица. А теперь успокойся и расслабься, моя дорогая, а все заботы предоставь мне.
– Джеймс, я хочу сказать тебе что-то очень важное, – сказала Рэнди и качнула головой так, что волна завитых золотистых локонов поднялась, а затем вновь опустилась на ее обнаженные плечи. – Мне нужно сделать это прямо сейчас, пока бал не начался, но я никак не могу выкроить свободную минуту – гости прибывают один за другим.
Джеймс с удовольствием поправил локон на плече Рэнди и быстро поцеловал жену в лоб.
– Прости, милая, но тебе придется подождать. Появился твой дядя, и мы должны встретить его. – Джеймс предложил ей руку, и они вместе направились к дверям, в которых уже стоял герцог Мейдстоун.
Ричард Уэнворт выглядел джентльменом во всем – в одежде, походке, манере поворачивать голову, во взгляде, и Рэнди подумала о том, что ее дядя остался бы аристократом, даже если его переодеть в нищенские лохмотья. Помимо обаяния, в герцоге чувствовалась властная сила.
«Как жаль, что столько хороших качеств досталось такому негодяю, как мой дядя», – вздохнула про себя Рэнди.
Тем временем Ричард шагнул им навстречу и с отцовской заботливостью заключил Рэнди в свои объятия.
– Добрый вечер, моя дорогая, – сказал он, целуя племянницу в щеку. – Сегодня ты чудесно выглядишь.
– Что… ах да… благодарю вас, дядя Ричард, – ответила Рэнди, пристально всматриваясь в улыбающееся лицо герцога, пытаясь отыскать в нем признаки фальши. – Я рада, что вы решили посетить наш бал.
– Я член вашей семьи, и потому мое место рядом с вами, дорогая. Очень жаль, что до этого дня не дожили ваши родители, они были бы счастливы. – Здесь Ричард повернулся к Джеймсу и протянул ему руку: – Буду весьма признателен, если вы простите мне тот прискорбный случай в опере. Я вел себя ужасно, и моим единственным оправданием может служить лишь отвратительное самочувствие.
