— Сударь, раз вы рискуете собой ради господина д'Артаньяна, то мне и подавно полагается быть там, куда вы пойдете, и делать то, что вы будете делать. Располагайте мной, я еще не подвел ни разу, не подведу и впредь!
— Отлично сказано, Планше! Отлично! — одобрительно прогудел Портос.
— Что ж, я и не сомневался в твоем решении, Планше, — так же мягко ответил Атос. — А теперь надо отполировать до блеска шпаги, почистить и зарядить пистолеты, осмотреть мушкеты. Через несколько часов начнет темнеть, а мы отправимся в казармы. Там узнаем новости.
Позже, когда слуги занялись осмотром и подготовкой вооружения, Гримо не выдержал. Он толкнул Планше локтем в бок и спросил:
— Струсил?
Планше оставил шпагу, клинку которой он старался придать сходство с зеркалом, и сердито ответил:
— Ты хочешь сказать, что мы и не в таких переделках бывали! И ты прав, Гримо. Ведь я ни минуты не колебался, когда господа мушкетеры (Планше по привычке называл всю троицу не иначе как «господами мушкетерами») предложили мне участвовать в ночном штурме Бастилии, и моей вины в том нет, что он не удался. Но теперь-то, сам посуди, если ты еще не разучился думать своей головой, как разучился говорить языком, весь Париж только и говорит, что о побеге из Бастилии. И всем уже известно, что бежал какой-то важный испанец, шпион короля Филиппа. И что брат нашего короля поднял мятеж и идет на Париж, а этот испанец у него командует кавалерией! А побег-то устроили мушкетеры! Ты понимаешь, чем это пахнет, дурья голова?
Эшафотом на Гревской площади!
Вместо ответа Гримо только ухмыльнулся.
— Что ты хочешь этим сказать?! — разъярился Планше.
— Хм, — ответил Гримо.
— Что такое?! Что за идиотская ухмылка?!
— Гревская площадь — дворянам. Для тебя — Трагуарский Крест.
Глава сорок третья
Логика господина кардинала
Хорошенько выбранив Рошфора, его высокопреосвященство успокоился и, следовательно, смог прибегнуть к помощи своей недюжинной логики. Он вдруг вспомнил, что еще ничего толком не узнал о таинственном доме на улице Медников, где его подручным так и не удалось захватить неуловимого д'Эрбле.
— Впрочем, оставим эту материю, — все еще немного ворчливым тоном заявил кардинал. — Что, вы говорите, нашли там, в этом подозрительном доме?
Рошфор обстоятельно описал все обнаруженное в результате осмотра дома, каковой был произведен от подвала до чердака.
— Все свидетельствует о том, что там занимались алхимическими опытами, ваше высокопреосвященство.
Кардинал презрительно фыркнул:
— Искали философский камень!
— Еще мы там нашли вот это. — И Рошфор подал Ришелье круглую плоскую коробочку, которую он извлек из кармана. Внутри коробочки была мазь зеленоватого цвета с терпким запахом. Его высокопреосвященство понюхал содержимое коробочки, наморщил нос, закрыл коробочку крышкой… и вспомнил.
— Любопытно, — проговорил он. — Любопытно, что такую же мазь герцог д'Эльбеф получил от лекаря королевы-матери, когда обратился к нему за средством от болей в суставах. Герцог показывал ее мне. — Ришелье задумался. — Кстати, Рошфор, — заметил он немного погодя. — Этот врач из Люксембурга, о котором столько говорят. Отчего он не живет во дворце? Около своей госпожи. Мы бы тогда располагали о нем всеми необходимыми сведениями.
— Совершенно верно, ваше высокопреосвященство, — подтвердил Рошфор. — У нас достаточно верных людей в Люксембургском дворце.
— Да-да! — улыбнулся кардинал. — Особенно полезны горничные, фрейлины, лакеи, повара… К ним относятся как к мебели, к части интерьера… Забывая при этом, что они такие же люди, как и их хозяева, и имеют глаза и уши.
Он бережно снял со стола пушистую кошку, которая забралась на бумаги министра. Кардинал удобно устроил зверька у себя на коленях и почесал ему за ушком. Кошка замурлыкала от удовольствия и зажмурила свои зеленые глаза.
Кардинал, видимо, радовался не меньше кошки, а Рошфор, наблюдая подобные сцены неоднократно, всякий раз думал, что и великие мира сего имеют забавные причуды и слабости. Кроме того, конюший его высокопреосвященства отмечал снова и снова, что его патрон любит кошек куда больше, чем людей.
— Странно, не правда ли? — продолжал кардинал, следуя своим мыслям. — Я в последнее время только и думаю об атом лекаре, который пользует не одну Марию Медичи, а кажется, половину Парижа, но он совершенно неуловим.
А я между тем нуждаюсь в толковом враче. Вы точно знаете, что он поселился за пределами Люксембургского дворца, Рошфор?
— Совершенно точно, ваше высокопреосвященство.
— Прикажите проследить за ним, когда он выйдет от королевы-матери и отправится к себе домой. Неплохо было бы узнать о нем побольше, прежде чем я возьму его к себе на службу.
— Ваше высокопреосвященство собирается взять этого врача к себе на службу?
— Поменьше вопросов, Рошфор, побольше дела. Пусть ваши люди проследят за медиком. Надо узнать, где он живет. Да выберите кого потолковее, а не тех болванов, которых вы пустили по следу д'Эрбле. Слышите?
— Так точно. Будет исполнено, ваше высокопреосвященство.
— Что же касается самого д'Эрбле, то его надо побыстрее разыскать и арестовать. Он мне нужен живым и здоровым. У меня к нему накопилось много вопросов.
— Все будет исполнено, ваше высокопреосвященство.
— В таком случае можете идти, не хочу более вас задерживать, у вас достанет работы, — язвительно заключил кардинал. — Погодите! Коробочку оставьте мне, я хочу кое в чем удостовериться.
Когда Рошфор ушел, Ришелье повертел в руках коробочку с зеленоватой мазью и вызвал секретаря, который обязан был неотлучно дежурить в соседнем помещении. Иногда у министра возникала надобность в секретарях и писцах даже посреди ночи. Бессонница — спутница великих людей — часто заглядывала в кардинальскую опочивальню.
Секретарь вошел беззвучно и замер, ожидая распоряжений.
— Шарпантье, — обратился к нему кардинал. — Принесите мне, пожалуйста, то письмо, что получено мной от шведского короля на прошлой неделе.
Секретарь вернулся быстро. В руках он держал нужное письмо.
«Приятный молодой человек, — подумал кардинал. — Не то что этот копуша Дефранш».
— Поищите в письме место, где Густав-Адольф пишет мне о покушении.
— О покушении, ваше высокопреосвященство?
— Да. На свою особу. Что-то о подосланном иезуитами лейб-медике…
Секретарь пошелестел бумагами.
— Нашел, ваше высокопреосвященство. Вот это место.
— Дайте сюда. — Кардинал принял из рук секретаря Шарпантье письмо шведского монарха-воителя, которому в последнее время часто писал, обещая оказать и материальную поддержку в его войне с Габсбургами, помимо моральной.
