Затем он вновь опустился, чтобы взять на борт Вадажа, Куманодиса и Утхг-а-К-Тхаква. В своем скафандре наквс выглядел еще более неуклюжим — словно дельфин в караульной будке, — зато эта будка почти скрывала его аромат. Брэгдон в последний раз проверил приборы и вновь поднял машину в небо.
— Я волнуюсь, как мальчишка, — сказал он. — В первый раз увижу по-настоящему эту планету.
— Что ж, вполне можете считать себя туристом, — отозвался Куманодис. — Плохой погоды не предвидится. Хотя, конечно, во время шторма мы в любом случае должны будем сделать посадку. Шторма здесь свирепые.
— В самом деле? Я полагал, что в атмосфере такой высокой плотности скорость ветров должна быть невелика.
— Атмосфера Строна не такая уж плотная. На уровне моря она всего лишь в три раза превышает земное давление, что во многом объясняется здешней силой тяжести. Кроме того, не забывайте о водяных парах, которые, поднимаясь вверх, порождают грозы. Да еще такой чертовский избыток солнечной энергии.
— Что? — Джосселин бросила удивленный взгляд в направлении кормы, откуда можно было видеть утреннее солнце. Находясь вполовину ближе к Строну, чем Солнце к Земле, диск медного светила имел несколько меньший диаметр в угловых единицах, и, хотя оно сверкало почти вдвое ярче, отбрасывая кругом холодный голубоватый свет, его суммарное излучение немного уступало солнечному. — Нет, этого не может быть. Строи получает всего лишь… сколько же?.. На двадцать процентов больше радиации, чем Земля.
— Но ты забываешь, какая, доля в ней принадлежит ультрафиолету, — напомнил Хейм. — И это при отсутствии свободного кислорода, способного создать озоновый барьер.
— Да, для колонии нудистов такое место вряд ли подошло бы, — сказал Вадаж. — Того, кто не задохнется здесь от водорода, гелия и азота и кого не отравят метан и аммиак, того ультрафиолет поджарит наподобие бифштекса.
— Бррр! Но до чего же здесь все-таки красиво!
Джосселин прижалась носом к иллюминатору возле своего кресла и стала смотреть вниз.
Они уже поднялись на большую высоту, и Орлинг исчез вдали. Посреди моря цвета индиго, подобно Гибралтару, возвышался остров: берега обсидианово-черные, поверхность рябит разными оттенками красного цвета, образуемых растительностью. В последний раз сверкнул скелет радара космопорта, затем и этот блестящий храм исчез из вида, и осталось лишь смутное пятно, парившее на западе под скопищем кучевых облаков. Где-то на пределе зрения, за несколько километров, виднелся клин летевшей по своим неведомым делам стаи стронов.
Как будто стараясь избавиться от какой-то мысли, Джосселин указала на них и спросила:
— Прошу простить мою тупость, но как они умудряются летать? Разве существа, дышащие водородом, не должны обладать менее активным обменом веществ, чем те, которые дышат кислородом? Неужели здешнего атмосферного давления достаточно, чтобы они могли преодолеть гравитацию, почти вдвое превышающую земную?
— Их кости подобны птичьим, — объяснил Куманодис.
— Что же касается вопроса энергии, — добавил Хейм, — то водород действительно дает меньше энергии, на грамм-молекулу, чем кислород, вступая в реакцию с углеводными соединениями. Но в клетках легких стронов огромное количество водородных молекул. Кроме того, их ферментные системы весьма эффективны. И… посуди сама. Растения Строна синтезируют воду и метан для получения свободного водорода и углеводов. Животные существуют, совершая обратный процесс. Только лишь подвергаясь такому мощному потоку ультрафиолета, растения создают соединения более богатые энергией, чем что-либо на Земле.
— Мне кажется, я поняла, — Джосселин вновь погрузилась в свои мысли.
Остров исчез за широким горизонтом. Они летели над тьмой цвета красного вина, пока наконец вдали не показался материк. Там громоздились горы, ярус за ярусом, красные внизу от покрывавшей их растительности и серые от неровных теней вверху. Солнце отражалось от далекого металлического пятнышка. Хейм настроил оптику своего иллюминатора и иллюминатора Джосселин на полное увеличение. Пятнышко стало флайером уродливой неземной конструкции, который патрулировал над скоплением башен из оплавленного камня, прилепившимся к пропасти в километре над кромкой прибоя.
— Карниз Радемира, — сказал Хейм. — Пожалуй, лучше взять чуть южнее, Вик. Мне говорили, что мы его несколько раздражаем, и не исключено, что у него вдруг возникнет желание на нас напасть.
Брэгдон подрегулировал автопилот:
— А почему?
— Когда Чарли Янг и я прибыли сюда для предварительных переговоров, он хотел продать нам боеголовки, — пояснил Куманодис. — Но Гнездо Крейгана предложило нам более выгодную цену.
Брэгдон покачал головой.
— Ей-Богу. Не понимаю я эту культуру, — сказал он. — Анархия и атомная энергия. Вещи абсолютно несовместимые.
— Что? — встрепенулся в своем кресле Вадаж. — На Строне есть настоящая литература, — медленно сказал он. — Неужели вы ничего не читали из нее?
— О, разумеется, разумеется, — поспешно ответил Брэгдон. — Но это какая-то галиматья. Никакой научной основы. Моя полевая практика проходила в страшной спешке. Но несмотря на неспокойную обстановку в этом секторе, Исследовательский Центр счел необходимым безотлагательно собрать достоверную информацию о сообществах, проживающих в границах данного сектора, точнее, о тех из них, которые имеют выход в космос.
— Если уж быть до конца точным, то стронов причислить к последним нельзя, — возразил Хейм. — Конечно, у них развита астронавтика, но все ее достижения используются в целях планетарной защиты. Они охотно торгуют с посетителями, но сами торговых партнеров никогда не ищут.
— Когда-нибудь начнут. Слушайте-ка, — Брэгдон повернулся и посмотрел на остальных. — Вот прекрасная возможность убить время. Почему бы вам не изложить свою версию сложившейся здесь ситуации? Я, конечно, читал об этом, но если кто-то передает материал другими словами, это весьма полезно.
Вадаж сощурил глаза и ничего не сказал. Хейма занимала главным образом рука Джосселин, лежавшая на его руке. Он подумал, что она непроизвольно продолжает просить его. О чем? О том, чтобы устранить разделяющую их преграду? Хейм откинулся назад, переместив основную тяжесть своего снаряжения на спинку и подлокотники, и сказал:
— Я не специалист, но насколько я понимаю, строны — это большая редкость, строго плотоядная разумная раса. Как вам известно, обычно плотоядные животные специализируются в совершенствовании именно физических, а не умственных способностей. Однажды я разговаривал с парнем, который здесь побывал и немного прошвырнулся по планете. Он сказал, что заметил кое-где окаменевшие обнаженные породы, которые давали повод предполагать, что когда-то давным-давно этот континент подвергся нашествию родственных стронам, но более крупных биологических видов. Быть может, предкам стронов, чтобы спастись, пришлось пойти по пути совершенствования интеллекта… Я не знаю. Как бы это ни происходило, в итоге возникла раса с мощными хищническими инстинктами, но лишенная признака стадности. Основное социальное звено — это… э… нечто вроде семьи. Большой семьи с системой парных браков, настолько сложной, что никому из людей еще не удавалось ее понять, плюс слуги со своими собственными женскими особями и детенышами; но доминирует в патриархальном семейном укладе по-прежнему крупный самец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
