Флайер попал в полосу дождя. Хейм выглянул в иллюминатор. Они уже пересекали горный хребет. На западе он увидел гряду, переходившую в красновато-коричневую равнину Тревожных Земель.
— Не думаю, чтобы это привело к развитию., намного превосходящему стадию первобытной дикости, — заметил Брэгдон.
— На Строне им все же удалось на время достичь такого развития. Каким образом, я не знаю. И вообще, знал ли кто-нибудь доподлинно, что такое эволюция? Быть может, стронам помогло то, что у них есть крылья и они более подвижны, чем мы. Со временем у них возникла общепланетарная индустрия, и они распались на отдельные федерации. Изобрели научную методологию и пошли экспонентной кривой открытий вверх, вплоть до ядерных двигателей.
— Я думаю, — прохрюкал Утхг-а-К-Тхакв, — эти нации были построены на захватнических войнах и рабстве. Это неестественно, и отсюда их нестабильность.
Хейм удивленно взглянул на его физиономию со свисающими щупальцами и продолжал:
— Возможно. Сейчас имеется один стабилизирующий фактор. Мужские особи у стронов гораздо темпераментнее мужчин-землян в течение периода половой активности, но по достижении «пожилого» возраста они претерпевают большие эндокринные изменения, чем мы. Во всех других отношениях они остаются по-прежнему сильными, однако, теряют как половой инстинкт, так и свою воинственность, и предпочитают тихо и спокойно жить дома. Мне кажется, это и послужило механизмом выживания, поскольку женские особи и детеныши, находясь в Гнезде, имели охрану в лице «пожилых» самцов, в то время как молодые охотились и воевали. В плане влияния на цивилизацию можно предположить, что этот фактор позволил ей, в некотором смысле, созреть. Старших принято уважать и прислушиваться к их мнению, принимая во внимание их жизненный опыт.
Тем не менее промышленное общество разлетелось на куски во время ядерной войны. Накопленные знания и даже большая часть материальных ценностей не были утрачены, однако организация — увы. Повсеместно строны вернулись назад, к этим баронским Гнездам. Сочетая одновременно производство на основе автоматизации и возрождение так называемых «Больших Охотничьих Игр», каждое такое сообщество находится чертовски близко к полной независимости. Никто уже больше не желает никаких замысловатых социальных структур. Настоящая жизнь устраивает их как нельзя лучше.
— А как насчет Ложи? — спросила Джосселин.
— А, да. Через некоторое время возникла необходимость в избрании какой-то центральной группы, чтобы она могла решать спорные дела между Гнездами, осуществлять контакты с иными мирами. Ложа образовалась, я полагаю, как квазирелигиозная организация, хотя я ни черта не смыслю в символизме. Лидерами ее являются старые самцы. Наиболее активная работа поручается тем, кого мы могли бы назвать новообращенными и служаками, младшими помощниками и тому подобное, то есть тем, кто нанимается туда в поисках приключений и наложниц, а также в надежде когда-нибудь быть допущенным к полному посвящению. Такой механизм работает безотказно.
— В человеческом обществе он бы не сработал, — сказал Вадаж.
— Да, — отозвался Куманодис, — но эти ребята — не люди.
— Вот, пожалуй, и все, что мне известно, — подытожил Хейм. — Я уверен, что не сообщил ничего такого, что невозможно было бы найти в книгах и журналах.
Он снова выглянул наружу. Внизу быстро скользила прерия. Вот на фоне однообразной растительности мелькнуло стадо несущихся животных и вновь пропало из виду. На востоке постепенно таяли последние различимые горные вершины. В течение довольно долгого промежутка времени все молчали. Хейм потом просто поразился, осознав, как долго все сидели, погрузившись в свои мысли, прежде чем Брэгдон нарушил тишину:
— Кажется, я не понимаю одного. Вполне очевидно, что каждое Гнездо содержит ядерный арсенал и оборудование для военного производства. С какой целью?
— Чтобы сражаться, — ответил Куманодис. — Иногда Ложа не может разрешить к обоюдному согласию тот или иной спорный вопрос, например, относительно территории, и тогда — ого-го! Дым коромыслом, как говорится. Да мы с вами, вероятно, еще увидим несколько кратеров.
— Но… нет. Такая вот разновидность безумия и сокрушила их цивилизацию.
— Последнюю фазу жизни их цивилизации, вы хотите сказать, — уточнил Хейм. — Не настолько она уязвима. Гнездо обычно находится под землей, а здания, расположенные на поверхности, почти невозможно взорвать. Радиация влияет на стронов неизмеримо меньше, чем на людей, поскольку они и в повседневной жизни получают немалые дозы, а против чрезмерных доз у них имеются медицинские средства, аналогичные нашим. Что же касается зажигательных бомб и тому подобного оружия, то в водородной атмосфере оно бесполезно. Фактически, до изобретения атомной энергии единственным способом расплавить металл было использование кратера вулкана, а вулканов на этой огромной планете с горячим ядром больше чем достаточно.
— Значит, у них нет никаких ограничений, — пробормотала Джосселин, — в том числе и на продажу оружия иножителям, чтобы те с его помощью убивали других.
— Что-то мы слишком часто стали касаться этой темы, провались она… — проворчал Куманодис.
— Полегче, Грег, — предупредил Хейм. Лицо женщины было таким несчастным.
Куманодис поерзал в своем кресле, затем выглянул в иллюминатор и вдруг застыл.
— Эй, — воскликнул он.
— В чем дело? — спросил Брэгдон.
— Как по-вашему, куда мы летим?
— К Аэри Требогир, куда же еще.
Грек привстал и указательным пальцем ткнул в иллюминатор. Над горизонтом, подобно привидению в своей обособленности, плавал белый конус. Равнина внизу спускалась под уклон в направлении ослепительно сверкавшей белой нитки, извивающейся по долине, по которой бежали тени облаков.
— Что за черт! — взорвался Куманодис. — Ведь это же река Морх. Наверняка, она. Карту знаю только я один! Там, где живет Требогир, в упор не видно никаких снежных пиков. Должно быть, мы находимся над нагорьем Кимрет, то есть в добрых пяти сотнях километров от того места, где должны быть!
На лбу Брэгдона выступил пот.
— Я действительно задал автопилоту кружной курс, чтобы лучше ознакомиться с окрестностями, — признался он.
— И не поставили нас в известность? — Куманодис рванулся с кресла, забыв о пристяжных ремнях.
— И как я, дурак, раньше не заметил, что солнце находится не с той стороны! Убирайся прочь от штурманского пульта. Я беру управление на себя.
Хейм перевел взгляд на Джосселин. Ее руки были сжаты в кулаки, она дышала тяжело и прерывисто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
