Первое, что бросается в глаза после ознакомления с текстом Соглашения – полное несоответствие его названия содержанию.
Дело в том, что речь в нем идет вовсе не о сотрудничестве, а о предоставлении японским рыбакам за плату права на промысел морепродуктов в наших территориальных водах у Южных Курил. Поэтому и называться Соглашение должно не «о сотрудничестве», а примерно так: «О промысле японскими рыбаками морских живых ресурсов в районе южных островов Курильского архипелага», как это было ранее в аналогичных Соглашениях о промысле морской капусты в 1963 и 1981 годах.
Все государства ревностно относятся к своим правам в своих территориальных водах, не допускают в них иностранных рыбаков и отстаивают эти права вплоть до применения военной силы. Так действовала до недавнего времени наша страна по всему периметру своих территориальных морских границ – от Балтики и Баренцева моря до Охотского и Берингова морей, от Черного моря до Каспия.
Свежи еще в памяти примеры защиты наших рыболовных прав от японских браконьеров с применением оружия – в территориальных водах в районе южных островов Курильского архипелага.
Однако, согласно новому рыболовному Соглашению, получается, что Российская Федерация фактически отказывается от своих прав в области рыболовства в своих терводах в районе Южных Курил.
Это прямо следует из текста Соглашения, где в первой статье сказано, что «стороны сотрудничают в целях осуществления промысла живых ресурсов японскими рыболовными судами в морском районе <…> у островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи, а также сохранения, рационального использования и воспроизводства живых ресурсов в этом морском районе». Получается, что мы сотрудничаем с иностранным государством, ведущим промысел в наших территориальных водах (то есть на нашей территории), а не разрешаем ему вести этот промысел за соответствующую плату, как это всегда бывает в подобных случаях.
Более того, из формулировок статей 1 и 2 вытекает также, что японские рыбаки будут вести промысел в явочном порядке не в территориальных водах России, а в безымянном, никому не принадлежащем «морском районе», о государственной принадлежности которого не говорится ни слова. Исходя из такого подхода – фактически отказа России от своих прав в территориальных водах вокруг южных Курил – любые другие государства также могут подписать между собой соглашение о свободном промысле в этом так называемом «морском районе».
И возражать России будет трудно.
Думали ли об этом разработчики, давая согласие на включение в Соглашение подобных формулировок, и чем они при этом руководствовались?
Япония ловит. Она же контролирует?
В основном документе – собственно Соглашении – нет ни единого слова о контроле за ведением промысла японскими судами со стороны российских органов рыбоохраны и пограничников, равно как ничего не говорится о соблюдении японскими рыбаками наших законов и правил.
Между тем в аналогичных соглашениях прошлых лет, в частности Соглашениях о промысле морской капусты в районе Малой Курильской гряды от 1963 и 1981 годов было четко зафиксировано, что «японские рыбаки, занимающиеся промыслом морской капусты… должны соблюдать законы, постановления и правила Союза Советских Социалистических Республик, действующие в этом районе».
Это важнейшее положение, действовавшее свыше 30 лет, исчезло из Соглашения от 21 февраля 1998 года.
Один из разработчиков Соглашения, возглавлявший нашу делегацию на переговорах, а именно замдиректора департамента МИД В.Саплин убеждает на страницах газеты «Рыбацкие новости» и журнала «Рыбное хозяйство»: «Система российского пограничного контроля и рыбнадзора как существовала, так и будет существовать. Она призвана контролировать российских участников лова (обратите внимание – не японских участников; мы, оказывается, «участники лова» в собственных терводах! – Авт. ). И в эту систему как бы делается “врезка” в виде данного Соглашения».
Возникает вопрос: зачем нужна эта «врезка»? Зачем односторонний вывод из-под контроля собственных пограничников и органов рыбоохраны японских рыбаков? Почему тогда не сделать такую же «врезку» для китайских, корейских, американских, польских и других рыбаков? Чем они хуже японцев?
Ответ: не иначе как потрафить тем японским кругам, которые спят и видят решение «территориального вопроса» по японскому сценарию.
Не в этой ли связи нет в тексте Соглашения также ни единого упоминания о мерах наказания японских рыбаков за браконьерский промысел, нарушение правил рыболовства и мер по сохранению запасов? Кто же тогда должен привлекать нарушителей к ответу? Если не мы, то, очевидно, японцы – другой ответ здесь найти трудно.
Единственное, что можно извлечь, просмотрев всю стопку документов, это то, что российская сторона в своей ноте «доводит до сведения» японской стороны действующие в этом районе российские законы и правила, на что в ответной ноте японцы обещают «довести» их до сведения Хоккайдской ассоциации рыбопромышленников и заинтересованных рыбаков, то есть по существу общественной организации. Другими словами, Япония не берет на себя никаких обязательств по этому ключевому вопросу.
В результате подобной «неосмотрительности» мы получили ситуацию, когда наши собственные законы и правила рядовых японских рыбаков, ведущих промысел в наших территориальных водах (напоминаем – на нашей территории), не предписываются им для безусловного исполнения, как того требуют российские законы и что является стандартной общепринятой международной практикой в подобных случаях.
Фактически же мы имеем дело с небывалым случаем – и это следует особо подчеркнуть – предоставлением японским подданным в наших территориальных водах экстерриториального статуса – то есть неподчиненности, неподсудности их законам Российской Федерации в ее территориальном море, статуса, с точки зрения современного международного права, дискриминационного и в отношениях между государствами недопустимого.
Не менее обидны для наших рыбаков-дальневосточников и другие позиции Соглашения.
Так, в нем говорится только о японских рыбаках, но ни слова нет о принципе взаимности, то есть об обязательствах Японии предоставить аналогичные права нашим рыбакам на промысел в территориальных водах Японии, как это было предусмотрено ранее, скажем, в Советско-японском рыболовном соглашении 1977 года.
Еще большее недоумение и возмущение вызывает использование в Меморандуме и Руководстве по порядку промысла наряду с русскими японских географических названий, включая даже названия мысов.
