пошел в стражники, вот тогда мой мир рухнул… Я узнал, что они занимались легальными вымогательствами, могли отнимать урожай, требовали денег за проход по улице, запугивали отца семейства, чтобы тот на вечерок одолжил свою самую красивую дочку бригаде подвыпивших рыцарей.
Несправедливость душила меня и стоило поделиться искренним мнением, как коллеги отвернулись от меня и вскоре я угодил в рабство. Руки опустились, я отказался от еды и воды пока ехал в телеге.
Не хотелось жить в мире, где нет порядочности…
Тогда-то Господь услышал мои молитвы и толи сам спустился с небес в обличии красивого юноши, толи послал того, к кому взывало моё сердце.
Он был и остается бесподобным. Ему под силу корректировать врожденные недостатки, он способен наделить знаниями глупых людей, всякий кто оказывался рядом признавал его величие. Им движут только благие намерения, он спас и выкормил нас.
Однажды он сказал фразу, что изменила мой разум. — Меригуан ты очень добрый, настолько что кажешься юродивым. Хорошо, что в мире есть такие как ты, значит не все в нем подвержено гниению. Запомни друг мой, мораль — это идеал поведения.
Идеал поведения… Мне захотелось достичь того идеала. Я буду стоять на страже морали, а мораль устанавливает мой господин. Я его клинок, щит, пособник великой воли! Я буду нужным и оправдаю возложенную ответственность главнокомандующего!
Когда я на службе я одеваю доспехи, а поскольку я всегда на службе я сплю в них, принимаю пищу в полном обмундировании, водные процедуры удобны, и искупался и постирался. Господин жаловал каждому по большому дому, но я еще ни разу не был в нём, ведь работы еще очень много и до идеала далеко.
— Командир, в штаб поступило донесение о правонарушении. До сих пор не привыкну что меня называют командиром…
— Каков характер преступления?
— Домашнее насилие. Обычная, я бы даже сказал рядовая тысячелетняя практика, которую нужно искоренять. Господин говорил, что отныне каждый ребенок в королевстве его сын и дочь и никто не смеет причинять им вред.
Какой же он все-таки благородный…
Мы ворвались в дом, моих сил так много, что достаточно легонько толкнуть дверь чтобы выломать её. Работаем по методичке. Фиксируем разбитые в кровь лица женщины и ребятишек, берем за шкирку пьяное чудище и бьем головой о стену, после чего выкидываем за порог и выносим вердикт.
— В камеру перевоспитания его. Там таких уже десяток набрался и это только за утро…
Мы подождали пока горе отцы семейства протрезвят, малость поколотили их по почкам, чтобы вспоминали нас при каждом мочеиспускании, построили в ряд и начали читать лекции о том, что семья в жизни человека святое и её нужно беречь.
— А теперь вытаскивайте палочки. Дрожащими руками они повыдергивали их и последнему досталась короткая. Этому трюку нас научил господин, Эдуард до сих пор не может досчитаться пальцев на ногах.
— Вини не нас, а свою удачу… Я начал рвать ему волосы на голове, кое в каких местах они отлипали с кусочками кожи, кровь стекает с головы по лицу как пена от шампуня. Пока он орал я выдернул ему ресницы, оторвал брови, поломал ногти на руках и завязал его причиндал двойным узлом.
— Если тебе хватило ума заделать им детей, то хватит смекалки распутать его. Советую поторопиться, а то скоро начнется отмирание…
— Надеюсь все остальные усвоили горький опыт товарища. Если впредь на вас поступит хоть одна жалоба или послышится хоть один визг из вашего дома и если с головы вашей супруги упадет хоть один волосок, то вы повторите его судьбу. С каждым словом они сжимались в размерах.
— А теперь кышь отсюда! Люди смешно бегут на ватных ногах.
На удивление такой способ донести мораль приносит результаты. Рецидивов всего двадцать процентов, но это уже совсем необучаемые мужики, о таких мы сообщаем Серафиму и больше их никто никогда не находит.
Я всё чаще ловлю себя на мысли, что у меня руки чешутся — дайте только порядок устроить. Порой на душе неспокойно от того, что преступности становится меньше… Господин прав, карать тех, кто тебе омерзителен, бывает очень приятно и быстро входит в привычку.
* * *
В моём королевстве убивают людей в подвалах за неправильные слова, в моём королевстве похищают жителей и делают из них сосуды для крови, в моём королевстве отбирают детей у родителей и в школах промывают им мозги, в моём королевстве есть только две вакансии — преступник и охранник, люди массово идут учиться убивать и погибать на поле боя за большие деньги.
Я же все правильно делаю?
— О чём задумался? Мару подошла ко мне на балкон и принесла чашку чая. Что мило, в чае вместо лимончика плавает глаз. Приятно, когда твои привычки выучивают и приносят в жизнь маленькие радости.
— Я сейчас словно думаю обо всём и ни о чём одновременно. Как же сильно преобразилась моя жизнь с момента смерти. С грузчика меня повысили до правителя маленького государства, да еще и расу изменить успел.
— Нуу, всё что в жизни было всё не зря, я так считаю. Приятно, когда близкий говорит твоими словами.
— Может стоит развлечься? Давненько я не баловал себя маленькими мужскими радостями… Мару, будь так любезна, пригласи сюда мою гвардию.
— Но они же все в делах. Многие из-за загруженности не спали уже десятки дней.
— Не важно заняты они или нет… Господин заскучал, их долг развеять мою тоску… Мару устало вздохнула…
Спустя час перед замком выстроилась моя бригада и еще сотни людей позади. — Господин, случилось что-то срочное? Поинтересовался Викентий.
— Да, господин соскучился по вам и решил, как в старые добрые времена провести внеплановую тренировку. Эдуард, Герасим, дайте указания всем вооружиться, через десять минут вы всей компанией нападете на меня.
— Ваша задача попытаться убить меня. Тому, кто преуспеет, я дам флакончик черной крови. Стоило бойцам услышать о жидкости, что превращает человека в подобие истинного человека, вопросы отпали. Они не стали
