высокой цены хлеба, потому что дороговизна хлеба причиняет увеличение задельной платы, но не увеличение цены его товаров. Итак, не только должно быть отдано в обмен за потребляемый им хлеб большее количество принадлежащего ему товара или – что одно и то же – ценность большей части этого товара, но должно быть отдано больше последнего или его ценности в виде задельной платы рабочим, за что капиталист не получит никакого вознаграждения. Таким образом, все классы, за исключением землевладельцев, понесут потери вследствие возрастания цены хлеба. Сделка между землевладельцем и публикою не похожа на торговую сделку, где можно утверждать, что и покупатель, и продавец выигрывают одинаково: здесь потеря лежит всецело на одной стороне, выгода же всецело достается другой, и если хлеб мог доставляться дешевле посредством ввоза, то потеря для одной стороны вследствие запрещения ввоза значительно превышает выгоду для другой.
Ад. Смит никогда не проводит различия между низкою ценностью денег и высокою ценностью хлеба и вследствие того делает заключение, что выгоды землевладельца не противоположны выгодам остального общества. В первом случае ценность денег низка относительно всех товаров; во втором – ценность хлеба высока относительно всех других вещей. В первом случае относительная ценность хлеба и товаров продолжает оставаться прежняя; во втором – ценность хлеба поднимается как относительно других товаров, так и относительно денег.
Следующее наблюдение Ад. Смита применяется к низкой ценности денег, но оно совершенно неприменимо к высокой ценности хлеба.
«Если бы ввоз (хлеба) был всегда свободен, то наши фермеры и землевладельцы, вероятно, приобретали бы средним числом менее денег за свой хлеб, чем в настоящее время, когда ввоз большею частью в действительности запрещен; но приобретаемые ими деньги имели бы большую ценность, за них покупалось бы более товаров всякого другого рода и употреблялось бы более труда. Итак, действительное их богатство, действительный их доход были бы такие же, как и ныне, хотя и выражались бы в меньшем количестве серебра, и средства их и мотивы к возделыванию хлеба были бы уменьшены не больше чем в настоящее время. Напротив того, возвышение действительной ценности серебра, понижая до известной степени денежную цену всех других товаров, вследствие понижения денежной цены хлеба дает промышленности той страны, в которой имеет место, известные выгоды на всех иноземных рынках и вследствие того стремится к поощрению и к увеличению размеров этой отрасли промышленности. Но размер домашнего хлебного рынка должен находиться в соответствии с общей промышленностью страны, где хлеб возделывается, или с числом тех, которые производят что-либо иное для обмена за хлеб. Но внутренний рынок каждой страны, будучи самым близким и удобным, является наибольшим и самым важным хлебным рынком. Итак, то возвышение действительной ценности серебра, которое представляет следствие понижения средней денежной цены хлеба, стремится расширить наибольший и наиболее важный хлебный рынок и тем поощрить возделывание хлеба, а не помешать ему».
Высокая или низкая денежная цена хлеба, происходящая от изобилия и дешевизны золота и серебра, не представляет никакой важности для землевладельца, так как все продукты подвергаются одинаковому действию, как и указал Ад. Смит; но относительно высокая цена хлеба всегда бывает в высшей степени выгодна для землевладельца, потому что, во-первых, она доставляет ему большее количество хлеба в виде ренты, а во-вторых, каждая равная мера хлеба ставит в его распоряжение не только большее количество денег, но и большее количество всякого товара, который покупается за деньги.
Глава XXV. О колониальной торговле
В своих наблюдениях относительно колониальной торговли Ад. Смит чрезвычайно удовлетворительно показал выгоды свободной торговли и всю несправедливость, которую терпят колонии от того, что метрополия мешает им продавать свои продукты на самом дорогом рынке и покупать свои мануфактурные товары и запасы на самом дешевом. Он показал, что дозволение каждой стране свободно менять продукты своей промышленности когда и где ей угодно имело бы следствием наилучшее распределение труда в мире и обеспечило бы наибольшее изобилие в предметах необходимости и удовольствия.
Он пытался также указать на то, что подобная свобода торговли, несомненно совпадающая с интересом всего мира, совпадает также и с интересами каждой отдельной страны и что узкая политика, усвоенная государствами Европы относительно своих колоний, является не менее несправедливой по отношению к самой метрополии, как и по отношению к колониям, интересы которых приносятся в жертву.
«Монополия колониальной торговли, – говорит он, – подобно всяким другим злым и низким способам меркантильной системы стесняет промышленность всех других стран, но главным образом – промышленность колоний, нисколько не увеличивая, а напротив того, уменьшая размеры промышленности той страны, в пользу которой она установляется».
Но эта часть предмета обсуждается им не столь ясно и убедительно, как та, в которой он показывает несправедливость этой системы относительно колоний.
Мне кажется, что можно сомневаться, не получает ли иногда метрополия выгод от стеснений, которым подвергает она свои колониальные владения. Кто может, напр., усомниться, что если бы Англия была колонией Франции, то последняя страна имела бы выгоду от тяжелой премии, уплачиваемой Англией за вывоз хлеба, сукна и всяких других товаров? При рассмотрении вопроса о премиях, предположив, что цена квартера хлеба в этой стране – 4 ф., мы видели, что при существовании премии за вывоз в Англии в 10 шилл. с квартера, цена хлеба была бы низведена во Франции до 3 ф. 15 шилл. за квартер. Итак, если цена хлеба во Франции была предварительно 3 ф. 15 шилл. за квартер, то французский потребитель выигрывал бы по 5 шилл. на квартер всего ввезенного хлеба; если бы естественная цена хлеба во Франции была первоначально 4 ф., то потребитель был бы в выигрыше на всю премию в 10 шилл. с квартера. Франция выигрывала бы в подобном случае все то, что теряла бы Англия: она приобретала бы не только часть того, что теряет Англия, но всю сумму потери этой последней страны.
Но, быть может, возразят, что премия за вывоз есть мера внутренней политики и неохотно учреждалась бы метрополией.
Если бы в интересах Ямайки и Голландии был свободный обмен товаров, производимых тою и другою без вмешательства Англии, то совершенно ясно, что интересы Голландии и Ямайки страдали бы от препятствий, поставляемых такому обмену; но если Ямайка принуждена посылать свои товары в Англию и там обменивать их на голландские, то английский капитал или английские агенты употребляются в такой отрасли промышленности, в которой не нашли бы себе занятия в противном случае. Их привлекает сюда премия, уплачиваемая не Англией, а Голландией и Ямайкой.
Что потеря от невыгодного
