блокнот на спирали. Ана пролистала его. Несколько портретов. В основном старой Амалии. Определенно, девушка обладала талантом. Рядом с блокнотом обнаружился ингалятор из тех, что используют астматики. Ана вспомнила, что у Ксианы была аллергия на клещей. В комнате не нашлось ничего особенного.
Тогда Ана отправилась в гостевую, где спала Лия. После недолгих поисков дневник обнаружился в первом ящике комода. Ана открыла его и быстро прочитала.
– Что нам рассказывает сумасшедшая близняшка?
Голос Санти испугал ее.
– Не называй ее так. Эта женщина заставляет меня ощущать бесконечную боль. Она жутко расстроена смертью маленькой девочки и абсолютно одержима сестрой.
– До такой степени, что убила ее дочь?
– Откуда я знаю, Санти. Читай здесь. Амородио. Клубничная любовь-ненависть. Какие у них были отношения? Они внушили нам, что неразлучны, хотя на самом деле терпеть друг друга не могут. Не говоря уже о том, что обе влюблены в Тео Алена.
– Ты так думаешь? А Бреннан?
– Одно с другим не пересекается. Но эти отношения знаменуют собой изменение в деле. Этот треугольник является ключевым.
– Этот треугольник? Какой из них? Треугольник между Фернандо, Инес и Ксианой? Треугольник между Тео, Сарой и Лией? Треугольник между Тео, Лией и Бреннаном? Многовато треугольников, тебе не кажется?
– Моя интуиция подсказывает, что между сестрами нездоровые отношения.
– Вокруг убийства всегда мало здравомыслящих людей.
Ана неохотно кивнула. Не ответив, она покинула комнату и двинулась к Аленам. В их спальне она открывала шкафы, не совсем понимая, что ищет. Впрочем, Ана чувствовала, что не найдет ничего, кроме дорогой одежды, фирменных сумок и обуви.
Она уже выходила из комнаты, когда взгляд зацепился за стоявшую на комоде фотографию Тео, Сары, Фернандо и Инес в карнавальных костюмах. Они непринужденно смеялись, не представляя, что всего через несколько месяцев почти не будут разговаривать друг с другом. Вспомнив, что Ксиана и Лия провели те каникулы в Париже, она подошла взять фотографию. При близком рассмотрении выяснилось, что Сара Сомоса в светлом парике являлась точной копией Ксианы Ален.
Ана оставила фотографию на комоде и вышла в коридор. От порога взглянула на спальню старухи, догадываясь, что эта комната будет копией комнаты в доме на Лас-Амаполас. Действительно, обстановка была чрезвычайно строгой. Кровать и тумбочка с Библией на ней. Она вспомнила, как старуха декламировала отрывки. Очевидно, все в этой семейке сумасшедшие. О чем она говорила в тот день? О пролитой крови. О Каине и Авеле. О маленькой Ксиане, которая приходила к ней по вечерам, чтобы…
Ана остановилась в дверях, убежденная, что что-то упустила из виду. Она вошла в комнату и открыла Библию, первую книгу. Тревожно вчиталась в строчки.
В памяти всплыл голос старухи, повторяющий слова той Ксианы, которая приходила к ней по ночам: «Тетя Амалия, почему моя крестная так поступила со мной?»
Ана, перепрыгивая через ступеньки, выбежала на улицу.
Санти вернулся в сад.
– Санти, поторопись, нам нужно в больницу. Нужно приехать как можно скорее.
– Я пытаюсь поговорить с Бре…
– Оставь! Нам нужно ехать. Дерьмо! Все сходится. Мне нужно с ним поговорить. И с Лией. Я знаю, кто это сделал, Санти. Я знаю.
Всего два слова
– Неделя?
Голос Сары звучал буднично и устало. Тео подошел к ней и обнял. Они находились в Лас-Амаполас. После звонка Бреннана Сара наотрез отказалась возвращаться в Санхенхо.
Они были на кладбище, когда позвонил Бреннан. «Лия мертва». Он так и сказал. Без вежливых слов. Без попытки подготовить их к новостям. Всего лишь два слова. И какое это имело значение, ведь ничто не изменит факта, что Лия, как и Кси, умерла. И что она снова, теперь уже мертвая, стояла между ними. Как всегда.
До звонка все только начинало налаживаться. Или, по крайней мере, так чувствовала Сара. Они находились там впервые. Одни. Перед могилой Кси.
Ксиана Ален Сомоса
(2002–2017)
Невероятно, сколько жизни умещалось в этих двух скобках и сколько смерти вокруг них, на этом кладбище, в этих уже засохших цветах у подножия могилы. Впервые с тех пор, как Кси умерла, Тео почувствовал, что эта усыпальница объединяет их вместо того, чтобы разделять. Потому что смерть Кси должна была поспособствовать хотя бы этому. Им требовалось найти какой-то смысл в том факте, что ее больше нет.
И для этого им следовало быть вместе. И в единстве. Как в тот краткий и интимный миг, когда она положила голову ему на плечо и они замолчали, размышляя над именем своей дочери.
Мгновение. Столько длилось перемирие между ними. Одно-единственное мгновение.
Затем зазвонил телефон, и Бреннан произнес два слова, которые вспыхнули между ними. И теперь, двадцать четыре часа спустя, эти два слова плавали между ними, не давая вернуться к тому предыдущему, идеальному моменту.
– Лия мертва, – повторила Сара вслух. – На кой черт им понадобилось тело на неделю? Я хочу ее увидеть. Мне нужно убедиться в том, что это правда.
– Ну ты же знаешь, нужно провести вскрытие. И, похоже, они ждут экспертов-криминалистов, которые прилетят из Мадрида не раньше четверга.
Сара заплакала и прижалась к нему. Тео позволил жене плакать, завидуя ее способности. Он не мог. С тех пор как Бреннан произнес эти два слова, он не переставал думать о Лии. И пытался не думать о том, в какой степени они оба ответственны за ее смерть. До какой степени он не верил, что смерть Ксианы вернула их с Лией к исходной точке отношений. К тому году, который они провели вместе. В те вечера в студии Бертамирана. К ее почти анемичному телу, хрупкому, детскому и нуждающемуся в защите. До какой степени он не форсировал ситуацию, чтобы заставить Лию поверить в то, что можно вернуться назад, в тот аэропорт, в ту ночь, когда они забыли Сару и Ксиану на несколько часов и снова сделали то, что между ними никогда не заканчивалось. И, конечно же, до какой степени презрение Сары довело Лию до больницы, где судмедэксперт, прибытие которого займет четыре дня, собирался вскрыть ее, чтобы покопаться внутри в попытке найти бог знает что.
Итак, после того мгновения единения на кладбище у них теперь было семь дней до новых похорон, новых соболезнований, объятий, слов участия. Они снова вернутся в тот же самый ритуальный зал и обнаружат журналистов, которые толпятся у дверей в ожидании возможности сфотографировать его или Сару.
– Я хочу поговорить с Абадом, – заявила Сара.
– Для чего?
– В каком смысле – для чего? Я заставила его продолжить расследование.
