временем последнего звонка Ксианы и 22:25 – временем, когда ее обнаружили мертвой.
– Это ничего не доказывает, – возразила Инес.
– Дайте мне закончить, пожалуйста. Конечно, это ничего не доказывает. У нас есть женщина, которую обманывал муж, и его мертвая любовница. У нас есть мотив и возможность. Мотив Лии Сомосы выглядел гораздо более расплывчатым. А сейчас я предоставлю слово доктору Бреннану, чтобы он разъяснил нам, какие выводы сделал из психического состояния Лии Сомосы. Но мы также должны заметить, что, к успокоению Инес, вскоре мы поняли, что тема последнего сообщения не была решающей, поскольку ничто не мешало его отправить убийце. И в последнем контексте, после изучения записей в саду, мы пришли к выводу, что все, кроме Инес, могли отправить данное сообщение. Итак, после всех наших расследований мы закончили тем, с чего начали, с шести возможных подозреваемых. Смерть Амалии Сиейро с невероятным признанием, при ее физической неспособности совершить убийство, только подтвердила необходимость продолжать расследование.
Санти не мог отвести глаз от Аны. За последние два дня они пришли к выводу, что единственный способ завершить расследование – собрать всех вместе. Проанализировать детали. Разбить их по отдельности. Иначе у них ничего не было. И в то же время было столько всего.
Санти завидовал ее способности передавать информацию. Ее энтузиазму. Если бы ему пришлось говорить, он не смог бы сосредоточить внимание на деле, разбирая его шаг за шагом. При воспоминании о просьбе Гонсало отстранить Ану от дела ему захотелось позвать комиссара, чтобы тот увидел ее в этот момент. Взглянул в лицо фактам.
– Самое неприятное в этом деле то, что с самого начала нам было ясно, что только шесть человек могли убить Ксиану Ален. И все, абсолютно все могли это сделать. И, что хуже всего, у всех имелись на то мотивы.
– Мотивы? И у нас тоже? – поинтересовалась Сара.
– У всех, Сара. У вас, у вашей сестры с явным психологическим дисбалансом, о чем сейчас расскажет доктор Бреннан. У мужчины, влюбленного в пятнадцатилетнюю девочку, которая могла разрушить его брак и профессиональную карьеру. У женщины, которая страдала от ревности. И у родителей, которые притворялись, будто у них идеальная жизнь, но скрывали бурные супружеские отношения. Доктор Бреннан выскажется по данному поводу. И нет лучшего способа насолить супругу, чем затронуть главный стабилизатор брака – ребенка.
– Ерунда какая-то! – возмутился Тео.
– Может, и так, но это правда, – произнесла Ана. – И, пожалуйста, заткнитесь со своими аргументами и извинениями. Я говорю о вероятностях. И правда в том, что наступил момент, когда у нас осталась только одна убийца Ксианы, которая в этом призналась, и абсолютная убежденность, что Амалия Сиейро не могла быть убийцей. Такова была наша реальность еще несколько дней назад.
– До смерти Лии? – уточнила Сара.
– Точно. Смерть Лии с поразительной ясностью продемонстрировала нам, что произошло. У нас это впереди.
– Это не Лия! – воскликнул Тео.
Не обращая на него внимания, Ана объявила:
– Я предоставлю слово доктору Бреннану.
– Спасибо, Ана, – начал Коннор. – Прежде всего я хочу выразить соболезнования в связи со смертью Лии. Как ваш психиатр, я могу только признаться, что совершил ошибку, ослабив бдительность и поверив, будто этого не произойдет. Я доверял себе. Лия была очень хрупким человеком. Проникнуть в ее разум оказалось сложно, поскольку она жила в параллельном измерении. В художественном измерении. И кроме того, она знала об этом. Она всегда знала, что ей нужно выбирать между тем, что она называла реальным миром, где можно жить обычной жизнью, или быть творцом, кем она всегда хотела быть. Художница, которая всегда жила в тени своей матери и которая вскоре поняла, что ее вот-вот превзойдет ее племянница. Это вывело ее из равновесия. Но у Лии Сомосы имелось средство, которое помогало успокоиться и стать нормальным человеком. И это средство зовут Сара Сомоса. Сара являлась настоящей противоположностью Лии. Она вышла замуж за человека, которого выбрала Лия, и жила обычной жизнью. У нее родилась дочь, которой у Лии не было и которая даже унаследовала ее художественный талант. Сара Сомоса каждый вечер разговаривала с Лией. Она как бы была другой частью Лии. Настоящей частью. И так было с детства. Лия чувствовала себя единым целым со своей сестрой. Они любили одного и того же человека. Да, Тео, это так. Пусть Лия и отрицала это, но явно не удосужилась отстраниться от тебя. Она построила жизнь, в которой имела все: и искусство, и Тео рядом, и Сару, которая за них обеих жила настоящей жизнью, и маленькую девочку, которая ее обожала. Дочь, которой у нее не было, но которую она считала почти своей, выкристаллизовывая талант Ксианы. Что делало ее почти такой же дочерью Лии, как и Сары.
– Кси была моей дочерью! – закричала Сара.
– Конечно да, – согласился Коннор. – Биологически. Но на данный момент никто не может отрицать эмоциональную и почти дочернюю связь между Лией и Ксианой. Связь между Лией и Тео. Но самое главное: связь между вами, Сара, и Лией. Смерть Ксианы разрушила отношения, которые являлись стержнем жизни Лии Сомосы. Смерть Ксианы разорвала узы любви, доверия и зависимости, которые поддерживали душевное равновесие Лии Сомосы, поскольку лишила ее эмоциональной поддержки. Со смертью Ксианы Сара Сомоса вычеркнула Лию из своей жизни. И это стало причиной смерти Лии Сомосы. Это и моя ошибка. Я не понял, что доверить ее жизнь Тео и Саре означало бы в конечном итоге убить Лию.
– Я не могу поверить, что он винит нас в смерти Лии! – возмутилась Сара. – Лия умерла, потому что так и не смогла осознать последствия своих действий. Она убила мою дочь. Я знаю это с того самого момента, как впервые увидела ее на пороге той комнаты. С тем же выражением лица «я не в этом мире», которое у нее было, когда она входила в транс. Она не могла предположить, что убьет мою дочь, чтобы разлучить нас с Тео. И я не потерплю, чтобы меня обвиняли в том, что я не сиделка для своей сестры.
– «И сказал Господь [Бог] Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему? И сказал [Господь]: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли»[18]. – Казалось, голос Санти Абада прозвучал поверх голоса Сары. – Это были слова вашей тети. «Красная смерть» представляла собой эстетическую смерть Амалии Сомосы от рук ее сестры. И офицер Баррозу права, смерть Лии ясно показала нам, что здесь происходит. Мы
