он обернулся — и я увидела, как его лицо исказилось яростью. Взгляд, метнувшийся к Линь Яню, был полон такой ненависти, что я невольно шагнула вперёд, заслоняя собой генерала.
— Таков и был ваш план, генерал Линь? — голос Юй Чжао звенел сталью. — Усыпить нашу бдительность мирными переговорами, а потом напасть? Сколько ваших людей уже перешли границу? Сколько мирных жителей погибло, пока вы изображали доброго посланника?
— Я не знал, — голос Линь Яня был спокоен, но я чувствовала, как дрожит его рука, сжимающая мою. — Клянусь, я не знал.
— Не знал? — Юй Чжао шагнул вперёд, и я увидела, как его пальцы сжались на рукояти меча. — Ты генерал Даяо! Ты принц! Как ты мог не знать, что твой брат задумал?
— Так же, как ты не знал, что твоя наложница — демоница, посланная уничтожить тебя! — выкрикнула я, выступая вперёд. — Предательство бьёт больнее всего, когда приходит от тех, кому доверяешь!
Юй Чжао замер. Его глаза расширились, вглядываясь в моё лицо — лицо незнакомого парня со шрамом.
— Сяомин? — выдохнул он, узнавая. — Ты... зачем ты здесь? Зачем ты с ним?
— Я с ним, потому что он не виноват! — я сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Раненые, крики, кровь — всё это было так похоже на тот кошмар, из которого я выбралась. — Его брат, король Даяо, приказал убить его в горах. Когда не вышло, использовал его как прикрытие, отправил сюда послов, чтобы усыпить нашу бдительность. Линь Янь не знал! Он так же, как и мы, жертва этого безумия!
— Не заступайся за него, Сяомин! — голос Юй Чжао сорвался, и я увидела в его глазах ту же боль, что терзала меня когда-то. — Даяо всегда были хитры! В прошлой жизни они подослали мне ведьму, которая разрушила мой брак, подчинила мою волю, заставила... - он запнулся, сглатывая ком. — Заставила меня убить тебя. Убить собственного ребёнка! А теперь они снова здесь, снова несут смерть, и ты хочешь, чтобы я верил ему?
Линь Янь молчал. Не оправдывался, не защищался — просто стоял, глядя на Юй Чжао с той же болью, что и я. Он понимал. Понимал эту ненависть, эту ярость, это желание найти виноватого.
— Не все в Даяо хотят войны! — крикнула я, чувствуя, как срывается голос. — Его хотели убить свои же! Он рисковал жизнью, чтобы спасти соль и не дать разгореться конфликту! Он...
— Я поеду на поле боя, — перебил Линь Янь, выступая вперёд. Голос его был твёрд, хотя я видела, как побелели костяшки сжатых кулаков. — Если это моё войско, то я смогу остановлю их. Если же сюда пришла южная армия, то я приведу своих людей, и мы будем сражаться на вашей стороне, если потребуется.
Юй Чжао смотрел на него с недоверием. Слишком много ран оставила прошлая жизнь, слишком глубоко залегла в его душу ненависть к Даяо. Генерал жалел, что когда-то поверил Лиджуан. И теперь наверняка считал, что повторяет свою ошибку.
— Я не верю тебе, — выдохнул он. — Как я могу верить?
Я шагнула, вставая между ними, чувствуя, как сердце разрывается от невозможности выбора. Два мужчины, которых я любила по-разному. Две судьбы, переплетённые болью и кровью. Они должны были стать врагами, но могли стать союзниками, если бы...
— А-Тан! — я обернулась к брату, всё это время стоявшему в стороне. — Останься с генералом Юй. Помоги здесь, с ранеными, с организацией. Но в пекло не лезь, слышишь?
— Сяомин, что ты задумала? — Тан-эр шагнул ко мне, но я уже повернулась к Линь Яню.
— Мы едем к твоим ребятам. Вдвоём.
— Нет! — выдохнули одновременно Юй Чжао и Тан-эр.
— Сяомин, это безумие! — генерал Севера схватил меня за руку, что не ускользнуло от ревностного взгляда моего возлюбленного. — Если это ловушка, если он...
— Если бы он хотел меня убить, то уже давно сделал это! — я вырвала руку, глядя ему прямо в глаза. — Я не позволю этой войне продолжаться. Слышишь? Не позволю!
— Оставь её, Юй Чжао. Теперь Сяомин моя невеста. Она сама может решать, как поступить. Я никому не позволю навредить ей, даже если придётся поднести меч к горлу собственного брата и стать предателем родного королевства, — вступился Линь Янь.
Юй Чжао колебался. Я видела эту борьбу в его глазах — между ненавистью и доверием, между прошлым и настоящим.
— Дай нам отдохнувших лошадей, Чжао-эр, — попросила я тихо. — Пожалуйста.
Мужчина очень долго смотрел на меня, молчаливо пожёвывая губами. Потом кивнул — резко, отрывисто, словно прикладывая для этого все силы, произнёс:
— Дам. Но если ты не вернёшься, Сяомин... если с тобой что-то случится... Я спалю Даяо, уничтожу каждого жителя... и мне всё равно — мирные они или нет.
— Я вернусь, — пообещала я. — Мы вернёмся.
Через несколько минут мы уже мчались на отдохнувших скакунах, оставляя позади лагерь, полный боли и страданий. Ветер свистел в ушах, срывал капюшон, трепал волосы, выбившиеся из пучка. Линь Янь скакал рядом, и я видела, как напряжено его лицо, как сжаты губы.
— Спасибо, — выдохнул он, не оборачиваясь. — За то, что веришь мне и поддерживаешь. Из-за предательства моего брата ты могла отвернуться от меня, но не сделала этого...
— Я всегда буду верить тебе, — ответила я. — Решения твоего брата тебя никак не касаются. Это груз его вины, не твоей.
Поле боя открылось перед нами внезапно — холм, за которым клубилась пыль, звенела сталь, кричали люди. Линь Янь осадил коня, вглядываясь в знамёна.
— Это мои, — выдохнул он с облегчением. — Слава богам.
Он пришпорил коня, я поспешила сделать тоже самое. Мы летели вниз по склону, и я видела, как воины оборачиваются, как узнают своего генерала, как опускают мечи в недоумении.
— Остановитесь! — голос Линь Яня прозвенел над полем, заглушая шум битвы. — Все остановитесь! Сейчас же!
Воины замерли. Те, кто был ближе, опустили оружие, глядя на своего командующего с изумлением. И тут я увидела Ли Сана — он выехал вперёд, забрызганный кровью, с безумными глазами.
— А-Янь? — голос его дрожал. — Ты... ты жив? Боги, ты жив!
— Ли Сан, что здесь происходит? — Линь Янь спрыгнул с коня, шагнул к нему. — Почему вы напали?
— Нам сказали... — Ли Сан сглотнул, и я увидела, как по его щеке течёт слеза, смешиваясь с кровью. — Нам сказали, что тебя убили в Цзинь. Что посланников убили, что соль украли, что император объявил войну. Мы... мы пришли мстить, А-Янь. За тебя.
Линь Янь закрыл глаза на мгновение. Я видела, как дрогнули его плечи, как сжались кулаки. Потом он выдохнул — долго, мучительно
