уже сами уставились на соперницу. «Вот и забирай себе Дрюпу. Разрешаю», – губы дёрнулись в злорадной ухмылке, и тут же их уголки поползли вниз.
Эльвира смотрела ей прямо в глаза. Насмешливый взгляд Маринки внезапно потерял всю свою твёрдость, увязнув в глубоких озёрах абсолютной черноты. Маринка, не успев даже осознать, что с ней происходит, напрочь потеряла весь лоск и уверенность. В голове зашумело, забухало. Тьма в глазах Эльвиры внезапно дёрнулась, заворочалась, пошла золотистой рябью и начала расти. Медленно, неумолимо. Раздаваясь во все стороны космическим мраком. На периферии сознания разум Маринки испуганной птичкой забился в незримых, но прочных силках.
Откуда-то полились шепотки. Тихие, навязчивые. Они достигали её ушей, складываясь в слова, и Маринка слушала. Слушала и внимала. Мысли её перепутались, мышцы натянулись звенящей струной.
«Птичка… Птичка… Ты птичка… Запертая в тесной клетке… Пойманная в силки… Почему не летаешь…Летаешь… Летаешь…»
Маринка дёрнулась, как от пощечины. Зрачки увеличились, напрочь скрыв радужную оболочку глаз.
«Летаешь…» – бесшумно шевельнулись губы.
Она резко вскочила с места и, не говоря ни слова, выбежала прочь. В классе воцарилась гнетущая тишина. Все головы повернулись к болтающейся на скрипучих петлях распахнутой двери. Никто и не заметил, как тень, пробежав по лицу яркой брюнетки, пропала. Тьма рассосалась, как и ушла с губ Эльвиры презрительная довольная улыбка.
Тем временем ноги сами несли Маринку туда, где под узким окном женского туалета единственным анахронизмом во всей школе торчали острые штыри стальной изгороди.
Её давно уже собирались утилизировать, но у дворника, как и у завхоза, руки так и не дошли.
«Летаешь…» – в последний раз шевельнулись бескровные губы, и, распахнув окно, Маринка, лихорадочно царапая колени о чугунную батарею, забралась на подоконник и.... Полетела.
«Летаешь…» – весело подхватил ветер.
Сознание Эльвиры забилось в агонии. Нет, этого не может быть… Маринка… Ну как же так..
Не успев как следует поразмыслить, она вновь окунулась в прошлое…
***
Урок давно закончился, но Тамара Петровна всё ещё возилась у стола, когда в класс вошла ученица и тихонько прикрыла за собой дверь.
– Кравцова? – недовольно вскинула женщина голову. – Чего тебе? Я же ясно сказала. В школу с родителями…
Однако девушка не реагировала и упрямо шагала вперёд. Она надвигалась на озадаченную учительницу, как скала. Молчаливая, хмурая, с окаменевшим лицом.
По спине женщины пробежал холодок. Сердце дрогнуло и конвульсивно сжалось в нехорошем предчувствии. Что-то сегодня было не так с этой всегда скромной и приветливой девочкой.
– Эльвира, подожди, – она вытянула перед собой раскрытые ладони. Но, ловко прошмыгнув мимо них, школьница приблизилась к учительнице вплотную. Только тогда, когда до Эльвиры остался всего лишь крошечный шажок, Тамара Петровна в полной мере разглядела её глаза и ужаснулась.
Широко распахнутые, глубокие, заполненные живой чернотой, они походили на бархат ночного неба с мириадами пляшущих звёзд.
Слова застыли у женщины в глотке. Эти звёзды… Они хаотично метались в бездонных колодцах, сталкиваясь друг с другом и вспыхивая, словно сверхновые.
Тамара Петровна замерла, кровь отхлынула от лица, рот её исказился. А бездна всё расширялась. Глаза ученицы росли. Вот они уже заполнили большую часть лица. Вот поглотили весь класс. Мгновенье, и учительница словно сама оказалась в той бездне. В самом центре круговерти мельтешащих огней, которые скручивались вокруг неё подобно галактической феерии.
Тамара Петровна заметалась в бездонной пучине. Глаза её лихорадочно вспыхнули, она попыталась вдохнуть, но в отёкшее горло не попало и грамма живительного кислорода. Беспомощно разевая рот, будто выброшенная на берег рыба, она ужаснулась. Казалось, что тут и вовсе было нечем дышать.
Мельтешение золотых искр ускорилось, женщину затрясло, перекосило, глаза её закатились, а изо рта пошла пена. Жестокий приступ повалил учителя на пол, а странная ученица вместо того, чтобы вызывать скорую, довольно ухмыльнулась и спокойно вышла из класса. Замок на двери звонко щёлкнул, лишая женщину последней надежды на чью-либо помощь.
Ни для кого в школе не было секретом, что Тамара Петровна страдает эпилепсией. Только Эльвира Кравцова, об этом даже не подозревала, в отличие от…
Да, он сразу почувствовал изъяны в ДНК этой учительницы. И не преминул воспользоваться.
«Боже мой!» – вопил разум, будучи не в силах совладать с новыми знаниями. Эльвира, потеряв саму себя в чудовищной боли, едва успевала осознавать всплески раскрывшейся памяти.
***
Когда подруги совсем скрылись из виду, её красивое лицо перекосила злорадная усмешка.
– Людишки, какие же вы наивные и предсказуемые. Вами так легко управлять.
Она неспешно поправила сбившиеся складочки гипюрового фартучка и повернула назад к школе. Присев на неприметную скамейку в тени пышных деревьев, она внимательно осматривала разношерстную толпу школьников, пока взгляд не упёрся в нужную цель.
– Вот он ты где… Что ж, поиграем, – ласково промурлыкала девушка и довольно сощурилась. Проследив за парнем, она тихонечко двинулась следом.
Дав ему небольшую фору, Эльвира завернула за угол школы и подкралась на цыпочках к бетонной пристройке. Та, как нелепый придаток к кирпичной стене, сиротливо выделялась своим обшарпанным великолепием на фоне вечерних сумерек. Там, под лестницей, и притаился искомый объект.
– А ты что здесь делаешь? – выпрямился Андрей, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. Рот его перекосила гримаса то ли злорадства, то ли отчаяния.
– Да так, мимо проходила, – промурлыкала девушка, и рука её потянулась к горячей подвеске. – Ты тут решил поиграть? – покосилась она на его руку.
– О чём ты? – искренне удивился Андрей и занервничал, пряча бычок за спину, неловко коверкая хрупкий предмет и обжигая дрожащие пальцы. – Ай,– скривился он, и сизый дымок вновь выпал на землю.
Губы девушки растянулись в улыбке, и, резко толкнув одноклассника в грудь, она углубилась за ним в подлестничный мрак.
– Ты чего, спятила? Сумасшедшая! – попятился парень, пока не упёрся спиной в холодную стену.
– Ага, – промурлыкала та, опуская свой портфель рядом с поклажей Андрея. – Так что ты там говорил, мальчик? На кого я похожа?
– Кравцова, ты точно рехнулась, – опешил Андрей, и уши его запылали.
– Конечно, ведь это ты виноват, милый. Сводишь меня с ума. Ну, иди сюда, котик, не бойся… – прижав растерянного одноклассника к стенке, она властно впилась губами в его рот. Андрей слабо пискнул и попытался освободиться. Ну никак не ожидал он от забитой тихони такого напора.
Её пальцы сжались у парня в паху и ритмично заёрзали. Андрей дёрнулся и обмяк, подчиняясь. Ему вдруг стало очень тепло и приятно. Полная грудь Эльвиры тёрлась о его грудь, и, казалось, он чувствует жар, исходящий от неё, прямо через одежду. Горячая волна обволакивала, успокаивала и одновременно разжигала молодую кровь. Гормоны взыграли
