Вы можете себе представить, что выходите из своего родного дома, закрываете за собой дверь, чтобы никогда, никогда в жизни туда не вернуться… От одной этой мысли мне делалось дурно…
Все усугублялось еще тем, что я расставалась навсегда и со всеми своими друзьями и знакомыми. С Татьяной… И при этом не имела права даже намекнуть ей о своих намерениях.
Если бы я уехала легально, как и собиралась, то великое множество вещей отошло бы ей по наследству. Кроме того, уезжая, я бы оформила на квартиру бронь, и они с Юриком жили бы там до моего возвращения за вещами. Потому что я сперва уехала бы налегке, а за вещами вернулась специально, окончательно решив на новом месте, без чего я не смогу обойтись.
Теперь же все это было невозможно. Я даже не могла от дать что-то Татьяне. Она начала бы меня расспрашивать, зачем да почему я раздаю все заранее, хотя и сама не верю, что Принц за мной приедет. Я бы сперва отмахивалась от нее, но в конце концов все рассказала бы. А вот этого делать было категорически нельзя.
И потом мне было страшно! Очень! Шутка ли — перейти границу. Переползти ее на животе, как в шпионском фильме! А если меня застрелят? Да если и просто поймают — ничего хорошего. Измена Родине — вот и весь разговор…
Я думала, сомневалась, металась, но уже не гибла… Все таки Алексей, мой милый Леха, как в далеком детстве, подошел к плачущей девочке, взял ее за руку и спас… Только горе у меня было совсем не детское…
Через неделю я села за письмо к Принцу. Разумеется, я не призналась в том, что предпринимаю эту отчаянную попытку, потому что боюсь за него. Я писала о том, как мучаюсь я. Как сомневаюсь в нашем счастье. Как боюсь того, что люди, мешавшие нам до сих пор, не оставят нас в покое никогда. И это была чистая правда. Я написала, что «окно» это надежное, что многие люди ушли через него. Что если он согласится и соберет нужную сумму, то встречать меня он должен в маленьком шведском городке Эвертурнео на самой границе с Финляндией.
Письмо я передала Гере и предупредила, что его ни в коем случае нельзя пересылать обычной почтой. Только дипломатической. Он заверил меня, что все будет в порядке, как и было до сих пор.
На другой день он мне позвонил и сказал, что предупредил Сему — так он называл своего нового приятеля, преемника Принца, которого на самом деле звали Самуэль.
Принц позвонил мне через три дня. Наверное, дипломатическая оказия случилась быстро. Голос у него был взволнованный, если не сказать испуганный. Мы говорили с ним на эзоповом языке.
Он сказал, что, узнав от знакомых о том, что я нездорова, очень переволновался за меня. Спросил, не опасная ли у меня болезнь и точно ли мне помогут те лекарства, которые я собираюсь применить?
Я его без лишней бодрости, чтобы не вызвать обратной реакции, заверила, что лекарство опробованное многими людьми, что все, кто принимал его, вылечились окончательно и другого способа справиться с этой болезнью нет.
Он сказал, что опасался только за то, чтобы мне не стало хуже от этого лекарства… Это единственное, что его смущало, а так он очень рад и просто счастлив, что я скоро избавлюсь от своей, конечно же, не смертельной, но не приятной болезни, и на радостях купил мне замечательный браслет. Что браслет золотой в виде змейки с изумрудными глазами и замечательным рисунком на коже, потому что она сплетена из разных сортов золота: красного, белого и зеленого.
Тут до меня дошло, что он не просто выражает согласие с моим планом. Похоже, что он описывает реально существующий браслет.
— Ты что — действительно купил мне этот браслет? — как дура переспросила я.
— Я бы никогда не решился тебе сказать о нем просто так, для красного словца, — очень серьезно объяснил он. — Он ждет тебя. Как только мы увидимся, я надену его тебе на руку. Я очень надеюсь, что эти девять месяцев пролетят незаметно… Как одна неделя…
— Как две, — сказала я. — Ты знаешь, а мне обещали достать билеты в Большой театр… На самое ближайшее время…
— Еще не известно, на какое число?
— Будет известно дня через два-три… — сказала я.
— Не забудь мне сообщить, — весело сказал он. — А то я позвоню тебе в этот вечер, а тебя не будет. Я буду волноваться и думать, что ты где-то гуляешь в ресторане с красивым кавалером.
— Даже и не мечтай об этом! — сказала я.
44
Все сработало как швейцарские часы. Конспирация была безупречной. Я позвонила Толяну и сказала, что достала книжку, которую обещала ему. Мы с ним встретились на бульваре. Предполагая его вкус, я для пущей достоверности действительно захватила два тома «Графа Монте-Кристо» Александра Дюма. Он просто обалдел от счастья. Оказывается, он давно мечтал об этой книге. Я сказала, что получила подтверждение по телефону на полное согласие с нашим планом. Что деньги гарантированы, потому что я расписала Принцу, что будет со мной, если при нем не окажется необходимой суммы. В те годы это были очень приличные деньги.
Через два дня Толян позвонил и сказал, что прочитал книгу. Когда мы снова встретились на Тверском бульваре, он назвал мне дату моего появления в маленьком шведском городке Эвертурнео. И передал мне двухтомник.
— Прочитал? — из вежливости, машинально спросила я думая совершенно о другом.
— Честно говоря, нет… — он смущенно улыбнулся. — А не могли бы вы мне ее еще дней на пять дать. Очень интересная вещь, а в библиотеке нет…
Принц позвонил в тот же вечер. Я сказала, что билеты в Большой театр мне достали на 5 октября. Он сказал, что постарается не забыть эту торжественную дату и в этот вечер тоже пойдет в оперный театр, чтобы душою быть рядом со мной…
Через две недели, 3 октября, в легком демисезонном пальто табачного цвета, с небольшим кожаным чемоданчиком, купленным специально для этого путешествия, я села в поезд «Москва — Таллин». Билет у меня был в двухместное купе спального вагона, и на мое счастье соседкой оказалась тщедушная бесцветная женщина в очках.
Мы разговорились. Выяснилось, что она актриса Таллинского русского драматического театра и приезжала в Москву на двухдневные съемки. Я сказала, что еду к тетке в город Хаапсалу. Она сказала, что бывала там со спектаклями.
Впрочем, разговор у нас получился короткий. Вскоре она извинилась, сказала, что ей необходимо учить роль, и углубилась в потрепанные машинописные страницы.
Я была рада, что никто мне не мешает упиваться моими переживаниями. Однако несмотря на переживания, я вскоре заснула под еле слышный шепот артистки. Должно быть, сказалась лошадиная доза валерьянки. Я ее проглотила тайком в туалете, чтобы избежать ненужных вопросов о моем здоровье.
