У неё есть кроватка и всё необходимое.
— Я могу спросить у родителей... — начала Вик.
— Ни в коем случае, — тут же отрезала Элис. — Не нужно усугублять травму тем, что ты будешь жить рядом с теми, кто сам по себе — уже стресс. Вы — семья. Вам нужно быть вместе.
Я протянул руку и положил её на подушку между нами. Вик взяла её и сжала. Не было ни единого шанса, что я позволю ей уйти к родителям.
— Она права, — сказал я, сильнее сжав её ладонь. — Мы семья. Спасибо вам.
Элис расплылась в улыбке и посмотрела на часы. Потом повернулась к Анри.
— Пора?
Он кивнул.
— Пойдёмте на прогулку.
С Тесс в переноске у меня на груди, с рукой Вик в своей, и с двумя большими собаками на пятках мы отправились вниз по склону от их просторного дома. С каждым шагом улыбка Элис становилась шире, а походка быстрее.
Домик был словно с открытки. Зелёная металлическая крыша, круговая веранда, потрясающий горный пейзаж, будто реклама штата Мэн.
Во дворе стояла машина мамы. И Джуда. А ещё несколько машин вдоль дороги, ведущей к дому Элис и Анри.
Сияя от восторга, Элис распахнула дверь и отступила в сторону.
У меня сердце подпрыгнуло.
— Как?
Внутри домик был таким же уютным, как и снаружи. Но больше всего меня поразил высокий детский стульчик. И игровая лестница. И мягкие коврики.
— Откуда вы всё это взяли? — спросил я, заходя внутрь, придерживая Тесс.
— Загляни в гостевую спальню, — сказал Джуд, стоя с выпрямленной спиной, полон гордости.
Анри махнул рукой и повёл нас в маленькую комнату у кухни.
— Мой брат Реми сделал книжные полки.
Одна стена была уставлена полками до потолка, на другой красивая кроватка. В углу кресло-качалка, рядом корзины, полные игрушек и одеял.
— Мама кое-что прикупила, — добавил Джуд, открывая шкаф с новенькой детской одеждой.
— Вам не стоило... — выдохнул я, голос срывался от эмоций. Невероятно, как быстро они всё организовали. Мы были у Элис всего несколько часов.
На кухне мама как раз вытаскивала из духовки свои фирменные печенья с арахисовой пастой.
— Лаввелл быстро работает, — сказала она, глаза блестели. — Я разослала пару сообщений и народ подтянулся. Кроватку отдали Тора, он уже научился из неё вылезать, так что им не нужна. Кресло-качалку привезли Паскаль и Паркер Ганьон.
Слёзы подступили к глазам. Сердце сжалось от благодарности, за всех этих людей, кто не пожалел времени и сил.
— Завтра начнётся продовольственная помощь, — пошутила мама. — Морозилка будет забита под завязку.
Вик всё ещё не могла отойти от увиденного, пока я обнял её за плечи и поцеловал в макушку.
— Ну как тебе?
— Думаю, нам чертовски повезло.
В ту ночь мы с Вик лежали на широкой кровати, а между нами спала Тесс. Я не мог оторвать от них глаз. Не был уверен, смогу ли вообще когда-нибудь снова заснуть. Как можно спать, когда на тебе лежит ответственность за жизнь двух самых важных девушек в твоей жизни?
— Ты в порядке? — тихо спросила она, гладя щечку Тесс. — Наверное, пожар напомнил тебе о многом… тяжёлом.
— И да, и нет, — выдохнул я. — Пока что меня ещё держит адреналин. А страх не уйдёт, пока Денис не окажется за решёткой.
Она закусила губу, не отрывая взгляда от Тесс.
— Это я виновата, — прошептала она. — Во всём. Я разозлила его. Он предупреждал, чтобы я держалась от него подальше и не отказывалась от его денег.
Я вздохнул и прижал ладонь к её щеке.
— Он преступник. Насильник. Ты не сделала ничего плохого.
— Но вы с Тесс могли пострадать, — прошептала она, и по щекам потекли слёзы. — Он уже столько всего разрушил.
— Он пытался, но у него не вышло, — сказал я, вытирая следы слёз с её лица. — Да, было страшно. Но мы целы. А это — самое важное. Вещи можно заменить. Людей — нет.
Она слабо кивнула, губы дрожали.
— Я горжусь тобой. За то, что ты не испугалась. За то, что собрала доказательства и помогаешь в расследовании. Ты просто невероятная.
Она сникла.
— Я не такая. Я жалкая тридцатипятилетняя женщина, которой нечем гордиться…
— Прекрати, — резко сказал я.
Она распахнула глаза и тут же умолкла.
Я восхищался Вик. Чёрт, я любил её. Но слышать, как она говорит о себе… Как сама себя унижает — это сводило меня с ума. Если мы собирались двигаться вперёд, она должна была это прекратить.
Я никогда не был силён в словах. Для меня легче было спрыгнуть с самолёта, чем честно рассказать, что творится у меня внутри. Но Вик научила меня быть честным. Перед собой. Перед другими. Она каждый день помогала мне становиться лучше, идти вперёд, даже когда казалось, что всё рушится. С той силой, что дали мне она и моя малышка, я собрал всю смелость и сказал:
— Когда я вернулся сюда, чтобы справиться с горем и построить новую жизнь для Тесс, я и подумать не мог, что встречу друга. — Я сжал её бедро. — А нашёл тебя. Лучшую подругу и любовь всей жизни — всё в одном человеке. Это... непостижимо.
Вик ахнула, и глаза снова наполнились слезами.
— Я хочу строить с тобой будущее. Медленно. Если ты ещё не готова — я подожду. Но ты должна знать: мы с Тесс — на все сто.
Слёзы вновь хлынули.
— Я... я не заслуживаю этого, — всхлипнула она. — Я всё испорчу. Я недостаточно хороша — ни для тебя, ни для Тесс.
— Ты уже идеальна, — сказал я, поднеся её руку к губам и поцеловав пальцы. — Я тебя люблю. Тесс тебя любит. Весь этот город тебя любит. Мы прошли через многое, но теперь можем всё начать с нуля. Вместе.
— Я хочу. Хочу всё это. Но... — Она вдохнула прерывисто, словно захлёбываясь воздухом. — Ты ведь знаешь, что у меня не получится родить ребёнка? Я прошла через всех специалистов, все обследования. Шанс забеременеть — практически ноль. Если ты хочешь ещё детей, то, может, лучше… не тянуть и отпустить меня, пока мы не привязались друг к другу ещё сильнее.
— Мне всё равно, — сказал я, чувствуя, как сжимается грудь. — Тесс — не мой биологический ребёнок, а я люблю её больше, чем вообще думал, что способен любить кого-либо. Семья — это не ДНК. Это любовь. Если мы захотим ещё детей — найдём способ. А если нет, то у нас уже есть невероятная девочка.
Глаза защипало. Я лежал, обнимая Вик и Тесс,
