в одних тканевых памперсах. Тощие, невысокие, зато у каждого имелся при себе тесак, а то и сразу два.
Рабочие, мать их растак, инструменты!
Я прямо с порога начал выкашивать поголовье, пока последний болт не пригвоздил работягу прямо к разделочной плите. Оставшиеся с визгом бросились на меня, но из-за катастрофической захламлённости помещения слаженной атаки у них не вышло. Ну, и тупость тоже не скидываем со счетов, никто подождать не догадался.
В ход снова пошёл стальной снегоступ, отправив самого шустрого бегуна под ноги товарищу. Рухнули оба, теряя драгоценное время. В такие секунды прямо чувствуешь себя настоящим каратистом, только щуплые противники не дотягивали до моей весовой категории. И это важно помнить, чтобы не отхватить внезапно по беззащитным ногам.
Правила честного поединка тут не уважают.
Следующий спарринг-партнёр получил от меня уже чоппером, который пришёл на смену опустевшему арбалету. И он тоже отработал на все деньги. Толстенные рубила дикарей даже сквозь кольчугу могли натворить бед, не говоря уже о чьём-то поддоспешнике, который я впопыхах на себя напялил. Но для этого нужно ударить первым, вот в чём загвоздка. Что ни говори, а длина решает. Ещё пара взмахов, и один падает с распоротым горлом, другой — с разрубленной наискось башкой. Металл у сабли очень хороший, и кости он режет не хуже, чем связку бамбуковых стеблей. Главное — ударить самым кончиком, который куда тяжелее всего остального клинка.
После этого мне осталось лишь добить тех двух бедолаг, которые барахтались на полу в луже крови. Натекло, к сожалению, не только с их собратьев. Под ногами хлюпало, куда не наступи.
Дело в том, что до моего появления бригада планомерно превращала человеческие тела в набор небольших фрагментов. Как раз, чтобы поместились в банку для хранения. Меня аж передёрнуло, когда я заглянул в тазик с «продукцией». Сверху на ней лежала голова агента разведки. Судя по перекошенному лицу, Акаму ещё при жизни выкололи глаза и отрезали язык. Вряд ли он заслуживал столь мучительной смерти, но у его начальства было собственное мнение на этот счёт. Теперь можно с чистой совестью признать, что наша миссия целиком и полностью провалилась.
Но переживать уже как-то поздновато. Совету и без моей помощи объяснят, какие они мудаки.
Меня не назвать знатоком в анатомии, но даже на мой непрофессиональный взгляд в бадье лежало подозрительно много… Фрагментов. Преодолев отвращение, я зачавкал дальше и за первой же заляпанной перегородкой обнаружил ещё одно тело, разделанное не до конца. Живых мест на нём почти не осталось, как и конечностей, но жизнь его ещё не покинула. Другой уже давно бы отдал концы, но Молотильщик продолжал бороться, хоть и частично выпотрошенный. Несколько трубок питали его непонятным раствором из металлического баллона, которые тут валялись повсюду. При этом кровотечение изверги особо не останавливали, и на Земле он отмучился бы задолго до моего прихода.
Уродцы его тоже ослепили, а вот язык остался на месте. Стоило мне вынуть изо рта изжёванную деревяшку-кляп, как он едва слышно спросил:
— Кто… там?
— Я.
— Командир… — облегчённо выдохнул он, и на секунду мне показалось, что в последний раз. — Ты пришёл…
— Прости, что так поздно.
— Думал, сдохну как скотина… Раз в бою не вышло… Помоги мне, как быку…
— Хорошо. Но напоследок всё-таки ответь, ты доносил кому-нибудь?
Бородач скривился, но вовсе не от боли, которую наверняка уже не чувствовал.
— В Хэне подкатил один… Я его послал и очнулся в канаве… Хотели убить, но я убёг…
— Кто это был?
— Не знаю… — простонал он. — Хер какой-то… Это жук нас предал… Приходил к нам, хвастался… А потом его самого…
— Где остальные?
— Тут… ещё… ронин…
Последние слова он едва выдавливал из себя, и я коротким ударом прервал его мучения. Хорт был отличным воином и отвратительным экономистом. А ещё, несмотря на сомнительную репутацию, человеком чести. Он жил одним днём, и сегодняшний для него стал последним. И самое поганое, что даже я в нём сомневался до последнего.
Поэтому не стал вытирать его кровь с себя.
Как и сказал наёмник, в разделочную попал и Сумрак. Но его только начали подготавливать, воткнув капельницы и отрубив оба запястья. А вот прочее пока не тронули, поэтому он меня увидел первым и замычал сквозь деревянный кляп. Я протёр слезящийся глаз и поспешил на выручку второму заместителю.
— Оставь меня, командир! — прошипел скаут вместо приветствия. — Я недостоин!
— По голове били? — уточнил я, выдёргивая костяные иглы с трубками.
— Я подвёл весь отряд. И даже не могу искупить свой позор!
— Перестань херню нести, мы все хороши. А драться можно и зубами, поверь мне.
Ронин замер, обдумывая сказанное, после чего заявил:
— Клянусь, я умру с честью!
— Да хватит уже дохнуть, подумай хотя бы о сестре.
Жженоземец выпучил на меня красные глаза.
— Она мертва!
— Ага, научись врать получше. В доме покойного вельможи пропали ценности, а у тебя в личных вещах не нашлось ни монетки. А ведь тебе до последнего дня исправно платили жалование. Ты отдал ей всё, что у тебя было, включая собственную жизнь. А раз я её выкупил, то кончай мне трахать мозги!
— Да, командир.
Своих жертв мясники привязывали при помощи сыромятных ремней, пилить которые саблей оказалось той ещё морокой. Но брать в руки неказистые орудия мясников я не стал, закончив за полминуты. Обрезками туго затянул предплечья парню, откуда ещё сочилась густая кровь, похожая на сопли. Такой вот метаболизм у «пепельных людей», при этом никакой тромбоз им не страшен. А уж до инсульта они, скорее, меня доведут.
— Рядом я слышал чьи-то крики, — доложил разведчик, спустив босые ноги на пол. — А держали нас на этаж выше, в клетках.
— Так бы сразу.
Я поддержал его за локоть, дабы он не поскользнулся, и вместе мы покинули разделочный цех. К застреленным дикарям даже наклоняться не стал — сейчас каждая минута на счету. Пленников больше не водили к Хозяину по очереди, их просто собирались пустить на корм.
Дверь по соседству была заперта на задвижку, которую не трогали со времён позапрошлого императора, если не раньше. Там даже пыль успела поржаветь. А вот следующей створки вовсе не оказалось, позволяя клубам пара вырываться прямо в коридор. Учитывая тотальную антисанитарию, вряд ли там у дикарей сауна. Скорее уж кухня.
Я очень хотел ошибиться, но внутри нас встретил горячий и влажный воздух со специфическим запахом. Помещение тоже имело форму линзы или усечённой дольки, но по размерам заметно превосходило мясницкую. В раскуроченном полу установили жаровни
