они до сих пор пользуются этими формулами, лишь немного улучшая их, потому что по-другому не могут. Колдуны с детства наносят на свои пальцы эту краску. С годами она не смывается и не теряет силу, она остаётся на пальцах на всю жизнь, если, конечно, колдун не теряет пальцы в бою или же ими, например, не лакомится какой-нибудь демон. Тогда краску надо наносить снова. На вновь отращенные пальцы. У Кощея, как у любого колдуна, не важно мрачного или бледного, на пальцах такая была тоже. Медведь знал, что на каждом персте Скомороха разная, особенная. И знал, что скорость, с которой Кощей чертил руны и символы в воздухе, зависела не от краски, а от умения, которым Скоморох хвастался всегда и везде.
Если бы не эта скорость, может уже и не было бы Кощея, а потом Медведя, и Вороны с Апанасом, который ещё — так сказать — не воскрес.
Первый бросок Греха был быстрее мысли, что мелькнула в голове Силы. Медведь успел лишь моргнуть, а впереди них уже возгорелась ярким пламенем огромная руна защиты. И жуткая тварь острыми когтями на длинных стройных ножках вцепилась в гневно горящий знак, словно птица, что решила присесть на ветку. Острие длинного чёрного клюва то ли пробило мелкую ячейку сети, то ли сеть сформировалась в тот момент, когда Грех ткнул в них своим клювом, тем самым остановив рывок демона. Но несмотря на препятствие, нечисть продолжала толкаться дальше, в попытке пробить тело Скомороха. Однако это ей никак не удавалось, и тогда Грех приоткрыл клюв, и Сила увидел мелькнувшие внутри острые мелкие окровавлено-гнилые зубы. Сеть защиты загудела и выплюнула в сторону противника сноп горящих искр, опалив и его морду, и шею, и даже крылья. Но нечисть не отступила. Демон был подвластен лишь инстинктам. Им двигал голод. Сколько бы этот монстр не пожрал людей, ему всё равно мало.
Медведь мотнул головой. Да уж, давненько он в хорошей битве не участвовал. Задеревенели его кости, заплыл жиром мозг. Драка со Жбаном — это всего лишь маленький разогрев, ничего более. Вот где будет настоящая битва. Главное дождаться нужного момента. Этот момент должен стать переломным. Грех — страшный демон, но не непобедимый. Сильнейший, но всегда есть кто-то сильнее. И пусть Медведь постарел и заржавел, коль драки не избежать, значит, надо биться. И биться до победы, так Игорь Воеватель их учил. Впрочем, умирать сейчас Сила Медведь не собирался. Ему до Ладогора Снежного ещё добираться, с сыном встречаться, прощение у него просить, за то, что отпустил. Да вот этих детей пристроить надо бы… А ещё рядом оставался брат Кощей, а он семья и ближе и дороже на данный момент у Силы никого нет.
За то время пока Сила себя настраивал, когти Греха, что цеплялись за знак и не давали ему разойтись огненной лавиной по ворожбеным нитям, успели стать совсем чёрными. Мелкие искорки то и дело осыпались на них, прожигая и уничтожая. Кощей держал защиту крепко. Отступать был не намерен. И потому рисовал пальцами левой руки другие символы, а правой держал знак и прекрасно видел, как по клюву, который оставался приоткрытым, соскользнули, продираясь через огонь два глаза на красных жилах. Один из них задрожал, затем зашипел. Тонкие искры прошлись по нему, прожгли белок, затем зрачок и после этого глаз потемнел. Из клюва демона послышался сдавленный стон, пахнуло смрадом, да таким, что Медведя и Кощея чуть не вырвало. Второй глаз Сила схватил рукой и резко дёрнул, крепко сжимая. Следом за тонкой жилой потянулось что-то ещё и рядом с ним, на снег упало яйцо.
— Твою мать! — рыкнул Медведь, затем занёс ногу, но не успел. Яйцо странным образом откатилось и из него тут же появился выродок. Уродливая серая с синими прожилками масса сожрала мягкую скорлупу и запрыгало на уродливых ножках к Вороне. Сила рыкнул, быстро отыскал монстра взглядом, но Ворона оказалась быстрее. Она схватила детёныша и разорвала на куски.
— Сила! — вдруг крикнул Кощей, и Медведь обернулся к Скомороху. Сжав кулак, он раздавил большой глаз, сбросил с ладони гадкие остатки, снова сжал его и встал в нужную стойку. И через пять секунд Скоморох крикнул: — Давай!
Могильщик ударил со всей силы. Ударил по клюву так, что рука задрожала и от кисти до плеча прокатилась волна боли. Клюв Греха дёрнулся в сторону, Кощей вбил в его шею руну, взмахнул рукой, и символ взорвался. Демон дёрнулся в другую сторону, слетел с руны защиты. Сила выпрыгнул из-под купола на миг, чтобы ударить снова. Не обращая на боль внимания, он вложил все силы в очередной удар. И Греха отбросило на деревья. Вековые исполины затрещали, ломаясь под массой существа. Кощей снял защиту, и сеть с руной упали к его ногам, растекшись пламенем.
Однако битва ещё даже не началась.
12 глава
Лучезару снова приснилась темнота. И на этот раз она не была наполнена тревогой и не навевала страх. Просто темнота. Просто пусто. И проснулся Лучезар чуть позже, чем прошлым утром, и вроде как чувствовал себя выспавшимся. Ещё бы он чувствовал себя по-другому. Вчера вечером он лёг около девяти, а уснул и десяти не было. Сейчас стрелки на часах показывали половину седьмого, и это отчасти радовало.
Лучезар повалялся в постели, как делал это в последние годы, затем, когда намял бока, встал и прошлёпал в ванную. Там умылся, почистил зубы, сбрил двухдневную щетину, расчесал волосы, что вчера ещё были сплетены в косы, и вчера же расплетены, потому что по-другому спать Княжич не мог, и только после этого вышел в спальную хороминку, где облачился в рубаху, камзол из тёмного сукна, со скудно расшитым воротом, натянул кожаные штаны, затем тонкие носки и сунул ноги в тапочки. Волосы перетянул толстой резинкой с бусинами. Подарок от мамы. Он по ней скучал так же, как по отцу и Милану.
Спустившись в кабинет, походил между экспонатами, затем сел за стол и принялся перебирать бумаги, вчитываясь в каждую строчку, а после вновь раскладывать их, будто до этого в них не было порядка. Значит, вот эти четыреста восемьдесят шесть листов мемуары, том третий… Вот это роман о безымянном воине, что искал своих родных, а нашёл любовь и, конечно же, смерть вечную — так, баловство на пятьсот шесть листов… В столе, в нижних ящиках лежали толстенных пять кип историко-фантастического цикла о детективе Агафоне Сердечном, который
