обдумать, но Княжич знал, что размышления выеденного яйца не стоят. Хотела бы Графиня его остановить, так уже бы припечатала к стенке.
Всё было и так понятно: она его отпустит. И яснее ясного было то, что она так же, как и он, хочет, чтобы отпрыск семейства Тихих отомстил. Мстить не правильно, но по-другому Лучезар не мог жить. Он мог простить им свой арест, он мог смириться с тем, что его оговорили и сделали из него монстра, но никогда он не сможет простить смерть близких, родных и любимых. Эта боль испепеляла его душу и высушивала сердце, и слёз уже не было, чтобы оплакивать их. И терзаемое его чувство вины с годами стало родным: третьей рукой, третьей ногой… Второй душой.
— Ты, государыня, уверена, что у меня сегодня ночью получится бежать?
— Конечно, — фыркнула она. — Чтобы у тебя да не получилось? Ты говоришь глупости, — и сделала ещё один глоток.
— Нет. Отчего же. Я думаю, что у меня получится. Ведь мне будут помогать.
— О. Это хорошо.
— Сейчас думаю: всё ли взял? — Лучезар посмотрел в потолок. — Я решил собрать вещи, ну на всякий случай. Мало ли. Свои вещи всегда лучше чужих, даже если они новые. Вдруг всё будет решаться быстро, и до, например, зубной щётки дело не дойдёт. Я без зубной щётки не могу. Мне надо чистить зубы два раза в день: утром и вечером.
— А я чищу один раз в день. Утром.
— Я взял туалетные принадлежности; носки, трусы, рубашки, свитер… Книги. Деньги не брал…
— Могу дать, у меня где-то было пару золотых рублей, — и Светлана полезла в карман пёстро расшитого сарафана, но там оказалось пусто.
— Не надо, — отмахнулся Княжич и допил залпом кровь. — Пусть дают те, кто будет мне помогать.
— Я буду надеяться, что даже если твоя дорога опасна, она вернёт тебя обратно живым.
— Обратно сюда? — и Лучезар приподнял скептически бровь.
— А что? Тут разве плохо? — и она деланно нахмурилась. Надула губки.
— Ну не знаю… Дорога — такое понятие, что никогда не знаешь, куда она вывернет, к какому дому приведёт, какой оставит на тебе след, — философски заметил Лучезар.
— И всё же, — коротко пожала она плечами, потом поменяла руку, теперь удерживая стакан правой и всё-таки полезла в другой карман, чтобы найти там два золотых рубля.
— Ну так мы сегодня доберёмся до темы того самого разговора, ради которого ты ко мне пришла? Или будем продолжать друг другу пыль в глаза пускать? — вопросил Княжич, потому что Светлана не спешила рассказывать ему цель своего визита. А пустой разговор ему уже надоел, да и вот прямо сейчас захотелось начать писать новую книгу. Правда сюжет Княжич ещё не придумал. Но это не беда, придумает по ходу действия.
— А, я хочу… — произнесла тем временем Светлана и выудила из кармана три золотых рубля и счастливая протянул их Лучезару. Потом пригубила из стакана и продолжила настолько невинно, насколько позволяла ситуация: — Я хочу, чтобы ты меня убил.
Час от часу не легче. Вот честное слово. Что только не придумает странная, старая женщина, которая не выглядит на свои триста семьдесят лет. Женщины вообще странный народ, не зря в давние времена, в каких-то легендах — однажды Лучезар нашёл такую книгу — женщины жили на одной планете, а мужчины на другой. По причине того, что были настолько разные, что с трудом понимали друг друга. Правда, как размножались, не ясно, ну да ладно, это же легенда, а легендам всё можно, даже не иметь логику.
— С чего бы это вдруг? — спокойно вопросил он и потянулся за бутылкой.
— Я всё равно умру, — коротко пожала она плечами и поставила стакан с недопитой кровью на широкий подлокотник. Лучезар приподнял брови. Ну если так подумать, то да. Никто не вечен. Рано или поздно со всеми это произойдёт, тут хочешь — не хочешь, а такова человеческая суть. — Выхода нет. И потому я решила, что хотя бы выберу того, кто мне отрежет голову.
— Ясно, — сказал он, наливая в стакан. — А спросить того, кого ты выбрала для этого славного подвига, что он хочет и думает по этому поводу, не пожелала?
— Зачем? — в том же тоне спросила она.
— Ну, например, затем, чтобы знать, хочет тебя убивать этот смертный убогий или же нет? И надо ли ему брать сей грех на душу?
— Конечно нет. Я знаю ответ загодя. Потому ни о чём не спрашиваю. Но и не приказываю. А говорю. Я бы даже сказала, прошу. И, кстати, ты не убогий. Ты красивый.
— А, — скептически выдал Лучезар и сделал три глотка. Когда Лучезар хотел, он мог быть разным. И к каждому мог найти подход и был на той волне, которая исходила от собеседника. С Серебряным он вёл себя так, со Светланой вот так, с кем-то ещё по третьему варианту. Но в глубине души, конечно же, всегда оставался собой.
— А что нам на это сказал Харитоша?
Графиня скептически поджала губы и сделала вид, что Харитоши Не-Ясного в этом мире не существует. Лучезар тоже хотел так сделать, но рыжебородый чёрт жил и был реальным. И с ним надо было считаться тоже.
— Он хоть знает о твоей задумке?
Светлана пригубила крови с таким видом, что Княжич сразу понял: знал и пытался отговорить. Но раз женщине в голову взбрело подобное, то тут уж никакие силы не помогут. Даже Космос!
— Я отказываюсь. Найди кого другого, — твёрдо сказал Лучезар и осушил стакан.
— Не могу, красивый Княжич. Других нет, — тоже твёрдо и уже более серьёзно сказала она.
— Ну так найди.
— Бог упал. Слышал? — она снова сменила тему.
— Не-а. Где? — ответил Княжич и допил из бутылки оставшиеся два глотка.
— В нескольких километрах от Ладогора Снежного.
— Помер?
— Да. Там цветы какие-то странные выросли, люди слыша их, глохнут. Вот я и отправила несколько отрядов туда, чтобы кольцо ворожбенное сделали, да отгородили эти звуки от людского поселения. Потому что диапазон расширяется. Ещё гадкие «ПиРяки» расплодились. По их души тоже отправила отряды. У меня мало кого осталось. Они, кстати, Святогора тоже того, отправили к батюшке. Вот, думаю, скоро настанет и моя очередь.
— У них есть имена?
— Конечно. Осинник, Березняк, Еловин, Цветников и… Серебряный.
— И ты думаешь, что они хотят тебя убить по той же причине, что и Святогора?
То, что Святогор умер, он узнал от Харитона. На следующий день, после того, как Великий Князь отправился в темноту, Не-Ясный пришёл и лично сообщил
