об этом Княжичу. Новость Лучезар принял спокойно, Великие Князья только так и умирали — их убивали.
— А что же ещё. Пока стоит Кровавый Терем, единой власти не бывать. Святогора убили, потому что им надоела игрушка, Мстиславушка сядет на столец и станет отличнейшей марионеткой. Потом, конечно, и от неё избавятся. Нельзя сразу избавиться от двоих Великих. Но чтобы Мстиславушка хорошо играла свою рольку, надо убрать и Графиню. Ведь я могу вмешаться. Я вторая власть… Но ежели я вмешаюсь, то быть революции. Московия держит руку на пульсе. Посадника Огнияра, племянника Игоря от Степана рождённого, уже к ноге склонили. Скоро и ему голову отрежут, к чему им род Великих. Пусть и не имеющих права на славный престол. Вот совсем недавно царя на стул посадили, конечно, шутовскими играми прикрываясь. Но намёк мной и Святогором был понят. Начали действовать. То убийствами да грабежами занимались, а вот теперь уже и царя какого-то нашли. Якобы кровь давнерусая, ещё до Конца Света рождённая и по закону Руси на престол Славорусии Светлой имеющая право. А раз так, так может и война какая начаться. А кто хочет междоусобицы? Никто. Ни я, ни они, ни другие. В общем, красивый Княжич, я долго думала и решила, что пора и честь знать. Сколько мне ещё жить? Я пережила всех тех, кто был мною любим. Столько много в наше время не живут. Сама задаюсь вопросом, откуда во мне такая живучесть.
— Ты описала отчаяние государства нашего и народа. По твоим словам, нет нам спасения, кроме как всем в омут сигануть. Ибо «ПиР» всё больше и больше завладевает землёй русийской. И в такой миг, тогда, когда ты больше всего нужна Славорусии и Мстиславе, ты решаешь покончить жизнь самоубийством? Ну ладно. Твоё право. Тогда, что насчёт приемника? Ты должна оставить приемника.
Здесь — зачем-то — Лучезар не к месту понял, что забыл-таки туалетную бумагу. Надо было срочно положить её в мешок, иначе забудется снова и так и уйдёт, чёрт знает куда, без самого важного элемента для путника. Нынче не лето и даже не весна и не осень. Лопухов нет!
— Он же есть? Надеюсь это не Харитон? — вопрошал Лучезар, потому что Светлана не спешила отвечать.
— Я выбрала себе время смерти и убийцу, — совершенно не к месту сказала она. Лучезар немного помолчал, внимательно глядя на неё. Затем твёрдо и уже без игривого настроения заявил:
— Я отказываюсь.
Она прищурилась, но не видно было, чтобы злилась или расстраивалась. Лучезар понял: Свтелана уже всё спланировала. И это напугало его больше, чем стая больших и сильных демонов.
— Я уже старая, Лучезар, — повторила она. — И правлю упырями долго. Дольше всех, кто был до меня. Если честно, анализируя своё правление, я думаю, что во многом была не права, но точно знаю, что вела наш народ к правде и свету, к чести и доблести. За многих вампиров, кто оставил свой след в истории Светлорусии мне не стыдно. И за тебя тоже. Ты навсегда внёс своё имя в анналы истории и сколько не пройдёт лет, люди будут помнить тебя, читать и учиться по твоим книгам. И новый Конец Света, ежели он когда-нибудь настанет, не сотрёт твоё имя из этого мира. Как, например, сотрёт моё. Но мне за это не будет обидно. Ты великий человек, Лучезар Андреевич Тихий. Смелый и отважный, доблестный и честный. Ты умный. И красивый, конечно же, — тут она лукаво подмигнула. Лучезар горько хмыкнул. Принимать комплименты он, конечно же, привык, но вот такие, добрые и искренние, материнские — нет. Они его смущали, и потому в ответ сказать было нечего.
Если так подумать — что сейчас было не к месту, но всё же, — то всех женщин Лучезар делил на две группы: пятиминутки и правильные. Пятиминутки это те, кто запрыгивали на него уже через пять минут, а то и пять секунд, после встречи или же знакомства, стягивали с него штаны и начинали делать всё, что зарисовывали жёлтыми кружками в пошлых журнальчиках цензоры. Правильные — это каста, куда входило слишком мало тех, с кем Лучезар мог спокойно разговаривать и знать, что на него через минуту не накинутся и что в голове она не простаивает план, как бы его раздеть, а потом оседлать. В эту касту входила мама, служанка Клара, что была рядом с ним долгие годы и даже когда он оказался здесь, она прислуживала ему и умерла четыре месяца назад, после чего появилась другая служанка; и Графиня Светлана. Графиня не была ему, как мать или сестра, она не была ему подругой и уж тем более давнишней любовницей, она была правительницей всего русийского народа, после Великого Князя, конечно же, той женщиной, перед которой он готов был склонять свою голову и которой готов был служить. Только и всего. И он точно знал, что в ответ она видит в нём обычного подданного, лишь немногим отличавшегося от остальных: всего-то своей изысканной красотой.
— Много лет назад, когда на этом свете ещё не было ни тебя, ни меня, те, кто строил и собирал по крупицам наше государство и наш народ, поклялись, что род Великих — прямая ветвь, будет править вечно. Править по чести, по правде и по совести. Род Великих передавал престол по крови. Будь в венах Князя чужая кровь, столец, что стоит в главной гридне Великого Терема, насколько мы знаем, не принял бы этого человека и убил бы его, как только тот опустил бы свою задницу на мягкое сиденьице. Древний престол хранит в себе тайны, которые нам до сих пор не разгадать. Правление упырское — это всего лишь поддержка и созидание, запасной вариант, ежели Великой крови будет угрожать большая опасность. Вампиры передают своё правление не по геному, а по мудрости и уму. По слепой вере в своё государство и жадной любви, которая никогда не должна перерасти в алчность, к своему народу. Меня выбрал Игнат Острый потому, что увидел во мне, как он сам выразился, дурочку, что слепо готова следовать за любым Великим Князем, даже если он будет последний баран и козёл. И я следовала, сначала за Радомиром Грозным, а потом и за его сыном Игорем Воевателем… За Игорем я готова следовать по любой звёздной дороге, в любой из миров, даже если там всё намного хуже, чем в нашем, — одними губами прошептала Светлана, и Княжич смутился. Все знали о любви Светланы и Игоря. Но
