тебе сама, с твоим мечом, чтобы вручить его тебе и чтобы ты им меня прикончил. Всё. Продолжим.
Светлана бросилась на него сразу, как только договорила. Она была прекрасна в своей грации, несмотря на то, что чуть полновата. Одета была в простые шаровары, холщовую, расшитую золотистыми нитями рубашку, стянутую на поясе красным расшитым кушаком. На кончике толстой косы красовалась алая лента, а голову перетягивала тонкая тесьма. Лучезару показалось, что Светлана собралась не умереть, а сбежать из Терема на свидание с каким-нибудь простофилей, ну, например, булочником, которому девки если и давали, то только тёмной ночью и из жалости. А Светлана нашла в нём что-то такое, отчего её сердце запылало огнём.
Несмотря на свой возраст, она была великолепна.
Короткий с широким клинком меч, что теперь держала в руке Графиня так же легко и виртуозно балансировал в её руке, и ему было уютно в тесной хоромине. И при любом другом варианте Лучезар непременно бы полюбовался на то, как элегантно Светлана танцевала с мечом в руке, выделывая такие шикарные па, от которых глаза сами ползли на лоб от восхищения, если бы не то, что они вели бой не на жизнь, а на смерть. Лучезар по настоящему беспокоился за свою голову, ибо Светлана к большому удивлению была решительно настроена снести черепушку ему, чётко давая тем самым понять, что если не он, так она. За что?!
В какой-то момент Светлана оказалась на широком пролёте, и Лучезар поспешил за ней, чтобы вернуть её обратно. Однако она сбежала вниз, метнулась в кабинет, пролетела между экспонатами, затем перепрыгнула через его рабочий стол, затем через диван, вспоров мягкую кожу клинком, и вернулась обратно. Княжич от досады скрипнул зубами. Издевается и играется. Понимает, что сильнее только лишь потому, что у него арестантские руны и есть что защищать. Но убивать за то, что она разобьёт микроволновку или, например, порежет на куски картину?.. Это же глупость!
Ещё несколько раз взмахнув клинком в пустоте, она разрезала покрывало, потом одеяло, оставила ещё одну не глубокую «рану» на изголовье кровати, бросила в него вещи, что лежали у комода на полу…
Затем мечи столкнулись, и звон разорвал ночную тишину. Казалось бы на этот протяжный скрип могла бы сбежаться стража, но почему-то её до сих пор не было?..
Они с минуту обменивались ударами, и Княжич бил со всей силы, чтобы хоть как-то переломить исход схватки. На пятом ударе у него получилось ослабить её руку, Графиня даже поморщилась, однако уже через пару ударов Светлана сделала неожиданный манёвр. И Лучезар на мгновение потерял меч противника из виду, а когда понял, что Графиня нападёт со спины, резко подпрыгнул и кувыркнулся, чуть не ударившись о потолочные балки. Потом упёрся пятками в узкий выступ над окошком и присел на корточки. Глянул на Светлану сверху.
— Так ты пришла убить себя или меня? — хрипло вопросил он, поглаживая большим пальцем шершавую рукоять клинка. Тот продолжал блаженно мурчать. Вторая ладонь уже не кровоточила, однако порезы ещё мучили своей болью и жжением, когда он перебрасывал меч в эту руку.
— Мой красивый Княжич, конечно, себя, — улыбнулась она, ни капельки не запыхавшись. — Но кажется убийцу я выбрала не того.
— Я изначально это говорил.
— Не помню такого.
— Другими словами, — чуть покривился Лучезар, качая головой.
Некоторое время она внимательно смотрела на него и её всегда светло-голубые глаза в этот миг горели синим пламенем.
— Я вошла через двери, — сказала Светлана. — Стража знает, что я здесь. Но не слышит ничего, потому что я скопировала знак запрещающий, который Серебряный нарисовал на доме, когда его жена со своей молодой сворой убивала твоих родителей и слуг дома. Он должен был истлеть, когда дело свершилось, Мата Серебряная постаралась. Как никак она ведьма. Но он не истлел. Оттого ты и я знаем правду. Я умею колдовать, но плохо. Так было всегда. И сколько бы не развивала свои способности, делала это вяло. Но есть во мне странная способность, я могу копировать не столько знаки других, сколько волшбеную основу. Я тогда подумала: может, пригодиться. И он пригодился. Это я про знак…
Лучезар слушавший её, хмыкнул.
— Вот как. А про то, что знала о замысле Серебряной и ничего не сделала, что скажешь?
— Я опоздала, мой красивый Княжич. Она обманула меня. А потом со своими друзьями подставила тебя, когда ты пошёл в очередной поход и вернулся оттуда один, без команды, которую я же тебе и доверила. Они подкупили тех людей. Всех. Но об этом ты и так знаешь. И когда ты ещё был в очередном походе, убили Милана. Благодаря ведьминскому шептуну он свершил над собой насилие, стоившее ему жизни. Они и его обманули, а потом свели в могилу. Якобы он сам в петлю полез. Может и сам, но явно не без помощи некоторых особ. Он был простым человеком, несмотря на то, что по просьбе твоей матери, Харитон продлевал ему жизнь. Ему не надо было рубить голову, достаточно было немного одурманить его детский рассудок…
— Хватит, — не выдержал Лучезар. Про Милана он слушать не мог, сердце болело так, что дышать было тяжело.
— У твоей семьи было, по их мнению, достаточно денег, чтобы они начали с них. А завершили всё тобой…
Княжич ощутил, как внутри него поднимается волна ярости. Он пытался сдерживать эту ярость, но она, словно лава, рвалась наружу, уничтожая все преграды, которые Лучезар выстраивал для того, чтобы остановить извержение.
— Знаешь почему всё так произошло? Потому что ты пренебрёг своими обязанностями старшего сына. Потому что ты эгоист, Лучезар. Но кто же в праве упрекать человека в том, что он решил жить так, как велело ему сердце? Наверное, будь я постарше, я не выбрала бы власть. Потому что согласившись стать правительницей, через некоторое время твёрдо осознала — это клетка. Маленькая, из железных прутьев клетка. И сколько бы раз я не пыталась оттуда бежать, у меня ничего не получалось. Стоит только подумать, расправить крылья, как появляется сеть из обязанностей, долга, сострадания и прочей ахинеи, на которую такая как я махнуть рукой не может.
Некоторое время Светлана молчала, а потом продолжила:
— Твоих родителей убили. Довели до самоубийства Милана… Я его любила. Хороший, добрый мальчик, — прошептала она и волна боли захлестнула Лучезара с головой снова. Глаза защипало. — Не смогла его спасти. Не успела. Сети были ловко расставлены. Их убили ублюдки из «ПиРа». Московские выродки, что хотят власти и денег. Жадные
