Во-первых, выходило, что сбежавший пленник не из Оробоса. Во-вторых, этот человек не был чародеем. И с первым, и со вторым старик был согласен: сегодняшняя встреча с таинственным искусником тому доказательство. Факт: люди, носящие эмблему рептилии, – однозначно искусники, пусть и не вписывающиеся в привычные рамки, а совсем не чародеи. Ну, может, чуть-чуть: не на пустом же месте оробосцы поют беглецу дифирамбы, восхваляя до небес свое чародейство. При этом человек, отремонтировавший голема, скрывался, не желая светиться. Дома так себя не ведут… Хотя все может оказаться совсем наоборот. Или вовсе беглец и невидимка – одно и то же лицо, и тогда никакие логические цепочки и закономерности тут не годятся.
Искусство и чародейство вместе – в голове не укладывается. Есть в этом что-то противоестественное. Разве это можно смешивать? Все же основная работа по ремонту Паука выполнена с помощью Искусства. Даже Маркус это подтвердил. И что с того, что это не обычное Искусство, а какая-то его параллельная ветвь? Пускай различия настолько сильны, что даже видавшие виды профессора смущаются. Суть от этого не меняется: Искусство – оно и есть Искусство.
Все это, конечно, интересно. В самый раз, чтобы потрепать языком на рынке, в трактире или на званом обеде. Однако совсем другое взволновало старика до глубины души, так что он даже стал нервно хихикать, потешаясь над собой. Наконец кусочки мозаики сложились в весьма неприятную для него картину: чудеса из видений нужно искать не в Оробосе, хотя следы привели сюда!
Тут же, словно в подтверждение этой идеи, из подсознания вынырнула давно не дававшая покоя мысль: где те големы, которых он встречал в видении? Не движущиеся кучи необработанного камня, а блестящие полированным металлом големы-грузчики? Нет в Оробосе таких! Это были именно искусные големы, как внезапно понял старик со всей отчетливостью. А здесь таких никогда не водилось! Где-то живут искусники. Не такие, как в Кордосе, другие. Они могут, они умеют. Все-таки правильно учили в Академии: Искусство – всё!
– Где же найти мне иное Искусство? – тихонько спросил Толлеус картинку в «Вестнике».
Изображение не ответило, но само оно было красноречивее слов: тайное всесильное Искусство – у него, у этого удивительного человека с непривычным именем Ник.
Глава 5
Толлеус. Наследник
Закончился день великих волнений, когда новости хорошие и плохие несутся нескончаемой чередой, а призрачные голоса кричат в самое ухо громче, чем когда бы то ни было. Ему на смену пришел другой. Искусник, искупавшись вчера перед сном в специальной бадье, вода в которой была подогрета и приправлена снимающим усталость плетением, не торопился вылезать из мягкой чистой постели. Вообще работники живут не в посольстве, но ему вчера постелили в одной из гостевых комнаток. Всякое бывает: прибывают новые сотрудники, делегации, инспекции. Одним словом, гости.
Все было прекрасно. Маркус как будто не собирается отбирать амулет, оставив это до возвращения на родину, старик же не планировал возвращаться. По крайней мере, в ближайшее время. А потом видно будет. Пожалуй, только одна мысль точила как червяк: свою мечту он ищет не там.
– Обидно! – сам себе пожаловался Толлеус.
Вроде бы все признаки указывали на Оробос, все объяснялось чародейством. И вот на́ тебе. Положа руку на сердце, надо признать, что эта поездка, несмотря на все треволнения, принесла старику только пользу. Он нашел работу, о какой и не мечтал, поправил здоровье, на что только робко надеялся, сделал несколько полезных покупок, продвинулся в своих изысканиях. Даже с маной теперь все в порядке: больше не надо беречь каждую каплю. Живи и радуйся. Отправляясь в путь, он прекрасно отдавал себе отчет, что, промыкавшись два месяца, может вернуться ни с чем. Так что ни о какой неудаче не могло быть и речи. Но все равно внутри ощущался неприятный осадок.
Теперь, когда искусник снова при работе, надо забыть о путешествиях, обустроиться на новом месте, привыкнуть к новому укладу. Вся прежняя жизнь была такой: государство решает, ты выполняешь. Но мечта… Нет, Мечта с большой буквы, родившаяся из чудесных образов видений, не желала уходить. Она не давала покоя, требуя продолжать поиски. Бороться с ней было нелегко.
– Нужно чем-нибудь отвлечься, – посоветовал себе Толлеус.
Выбравшись из комнатки, он отправился искать Маркуса, по пути сочиняя список необходимого для Паука. Увы, но голем ему более не принадлежал, перейдя в собственность империи. Теперь никакой самодеятельности: все изменения конструкции должны согласовываться с руководителем.
Отношение профессора изменилось, и это явно чувствовалось. И немудрено: раньше Толлеус был равным, теперь подчиненным. Впрочем, никакой неприязни не выказывалось. Просто появились некоторая жесткость и надменность. Закономерное и предсказуемое развитие событий, просто старик как-то не подумал об этом и немного растерялся. Вообще Маркус занял мудрую позицию, не мешая изобретателю. Он просто требовал держать его в курсе, не накладывая других ограничений.
Закончив с делами, Толлеус как-то неожиданно понял, что у него наконец масса свободного времени, при этом нет никаких якорей и обязательств. Заняться, конечно, есть чем. Но в списке ничего неотложного: можно выбирать на свое усмотрение. А можно вообще предаться праздности: усесться на берегу и целый день смотреть, как бежит вода мутным потоком. Все же ритм жизни старика еще не замедлился настолько, чтобы последовать этой идее. Да и какой покой, когда преданная Мечта смотрит изнутри с немым укором? Толлеус выбирал недолго: теперь, если интендант не обманул, у кордосца есть доступ в библиотеку. Лучше не откладывать ее посещение на потом, пока Маркус не придумал, что туда, как и в чародейские лавки, тоже нельзя ходить.
Приветливо махнув стражникам у ворот, старик выбрался на улицу. На самой окраине города в жалком заведении под названием «Толстяк» его ждет Оболиус. Подождет, не ехать же за ним через все кварталы, чтобы потом возвращаться обратно в Серебряное кольцо.
Давненько искуснику не доводилось ходить далеко пешком. Но пришлось: собственной коляски у него еще нет, а просить казенную он даже не стал, трезво оценив свое место. Оставалась надежда поймать извозчика, но эта братия обладала удивительным чутьем проваливаться сквозь землю именно тогда, когда нужен транспорт. Путь до библиотеки лежал неблизкий, но иного выбора попросту не было, и старик к полудню, с долгими остановками, все же одолел его сам. Зато на этот раз кованая решетка перед ним отворилась.
