Дверь. Охраны рядом не было. Хороший признак? Сюзанна, должно быть, сейчас в другом месте? Аудроне коснулась дверной ручки и нажала на нее. Дверь тихо отворилась и из помещения до ушей Аудроне долетели звуки.
Они не были странными или непонятными. Эти звуки любой взрослый человек узнал бы без труда. Охи и стоны тоже оказались вполне узнаваемы. Два предыдущих раза «мать» их активно издавала.
«Не смотри, — шептал внутренний голос. — Закрой дверь и уйди».
«А если она там не с ним?» — тут же спросила сему себя Аудроне.
«Она не с ним! — Не с ним!» — на разный лад зазвучали голоса Аудроне разных возрастов.
Одной из них было двадцать два, другой двадцать пять. Не хватало голоса тридцатилетней Аудроне, которая стояла у приоткрытой двери и внимательно слушала, не решаясь заглянуть в кабинет.
«Или все-таки с ним», — прошептала она себе под нос и шире распахнула дверь, чтобы поставить точку в многолетней истории отношений с приемной матерью.
Взгляд сфокусировался и застыл. Мать продолжала стонать, цепляясь за плечи Киарана. Он сидел в кресле, в то время, как Сюзанна, оседлавшая его ноги, прыгала на нем в своем задранном вечернем платье. Так спешили, что даже толком не разделись…
Сюзанна повернула голову к Аудроне и, продолжая озвучивать свое удовольствие охами, улыбнулась. «Я же говорила, милая, что они все одинаковы», — прочла Аудроне в этой улыбке.
Она отступила на шаг и даже не стала закрывать дверь за собой. Слезы застилали глаза, а сердце продолжало трепыхаться, хотя ему-то точно давно пора было остановиться.
«Будь сильной» — зазвучал голос Лала Ли в голове.
Аудроне остановилась и стерла со щек непрерывно текущие слезы. Вернуться к гостям сейчас она не могла. Стоило заглянуть к себе и привести макияж в порядок.
Аудроне поплелась в спальню. Доковыляла, вошла внутрь и припала спиной к двери, медленно оседая на пол.
Только сейчас поняла, что на истерику у нее нет сил. Стенания заперлись внутри, не имея возможности выплеснуться наружу и отравляя ее тело вместе с препаратами, которыми ее лечили. Великая профессор Аудроне Мэль, посчитавшая, что сможет обмануть весь мир, позволила обмануть саму себя. Снова.
Вспомнились правила трех «не», придуманные приемным папашей.
«Не жалеть. Не сожалеть. Не тлеть, а жечь».
Пора бы уже и самой сгореть, в конце концов, но все никак не получалось. Аудроне продолжала медленно истлевать, сожалея о принятых когда-то решениях и жалея, что вообще появилась на свет. Единственное, что сейчас она перестала испытывать ненависть к этому жестокому миру. Странно даже, ведь еще совсем недавно именно это чувство заставляло ее бороться с ним и пытаться уничтожить существующие порядки для создания новых, тех, при которых мир можно будет любить. Все потому, что ненависть Аудроне обрела конкретное лицо и теперь впивалась серым взглядом в ее зеленые луитанские глаза.
— Будь ты проклята, Сюзанна Мэль, — прохрипел голос, похожий на ее собственный.
Аудроне медленно встала и поправила складки на дорогом платье. Прошла в ванную, достала коробку с косметикой из ящика под раковиной и начала приводить макияж в порядок.
Проводя кистью с пудрой по лицу, она как будто наносила на себя новую маску, с которой придется прожить остаток жизни. Слава Богу, что небольшой.
Поработав над лицом, Аудроне склонила голову на бок, любуясь отражением в зеркале.
«Будь сильной», — снова зазвучал голос Лала Ли в голове.
Аудроне потянула уголки губ вверх и изобразила улыбку.
— Конечно, мама, — ответила она и со всей силы ударила кулаком по стеклу.
Зеркало пошло трещинами и осыпалось мелкими осколками в раковину. Аудроне взглянул на свою руку и убедилась, что на ней не осталось порезов. Даже приди ей в голову мысль шаркнуть одним из осколков себе по запястью, охрана все увидит в режиме прямой трансляции из ванной и тут же поднимет шум. Явится заботливый доктор Брос, который спасет Номер Шестнадцать и быстро вернет ее в строй. Пусть ненадолго, но все же…
Аудроне отошла от раковины и пригладила шелковую ткань платья. Надо найти в себе силы вернуться в зал и прожить еще неделю перед тем, как окончательно исчезнуть. Кто ж знал, что путь к финалу окажется таким тернистым? Прогнозы, которые она строила когда-то, провалились. А новых вариантов она больше не видела.
«Браво, мама. Ты снова оказалась права».
* * *
Двадцать минут назад. Кабинет Сюзанны Мэль.
Киаран скривился и с силой оттолкнул Сюзанну от себя.
— Что вы со мной сделали?! — он хотел встать, но пошатнулся и камнем рухнул назад, в кресло.
— Мы только немного развлечемся и все! — звучал ее голос. — Никто не узнает, уверяю тебя.
Он почувствовал руки этой женщины на своих бедрах и начал отмахиваться от них, как от луитанских мух, ползущих по телу.
— Надо же, какой бойкий! — засмеялась она, продолжая к нему лезть. — Глупый, расслабься. Я все сделаю сама.
— Отвали от меня!!! — во все горло закричал Киаран и схватил ее за запястья. Сжал с силой и наклонился к самому лицу, шипя, словно змий: — Как можно быть такой сукой, а? Твоя дочь — моя невеста! Я люблю ее! Ты понимаешь значение этих слов? Или для тебя это пустой звук?! — гаркнул он, отбрасывая ее руки от себя.
— Вот, значит, как, — теперь голос Сюзанны показался ему надменным и злым.
Фигура в красном вечернем платье удалилась, тая в мазне окружающего пространства.
— Мой муж не прошел этот тест, — произнесла она в стороне. — Лирелия Левен опоила его перед свадьбой, и он попытался на нее залезть. Даже просить не пришлось. Но она остановила тест и предъявила мне жениха с расстегнутыми брюками. А я, — голос Сюзанны дрогнул, — я его простила. И вышла замуж по большой любви. Хотя прекрасно знала, что он женился на мне, потому что мой папа был адмиралом, а муж мечтал о карьере во флоте. Он быстро понял, что со слепо влюбленной женой можно делать все, что угодно. Можно приглашать ее подруг и трахать их в библиотеке, пока жена бегает по врачам, пытаясь вылечить свое бесплодие. Можно уговорить ее посетить закрытую вечеринку, где во время оргии отметь на виду у остальных приглашенных. И вот жена уже привыкает к тому, что происходит. Новости перестают ее удивлять. Оргии не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. А потом новый сюрприз. Пригласить на ужин Третьего Советника Императора со своей супругой и открыто предложить им поменяться. И супруга Советника — молодая вертихвостка — вовсе не против. И вот тебя уже имеет старый кобель, пока
