– Да, – радостно произнесла мама, но глаза ее оставались холодными. – Будет.
Потом видение снова сменилось. Мама комкала в руках листок бумаги. Это был результат какого-то анализа крови, взятого у меня, когда я болела. Она выбросила листок в мусор, как никчемную бумажку. Присмотревшись повнимательнее, я прочитала предложение, которое перевернуло весь мой мир.
Папа не был моим биологическим отцом.
Глава 29
Я пришла в себя, почувствовав на шее теплую успокаивающую руку и уткнувшись в шею, пахнущую, как вся моя вселенная. Я расплакалась и прижалась к Калебу. А он сделал единственное, что мог, – крепче меня обнял.
Как она могла? Как? Почему?
Как она могла все эти годы притворяться счастливой и делать вид, что любит нас, когда вовсе не хотела меня? Она не хотела папу, наш дом. Ненавидела все это, терпела нас. Как она могла так поступить с папой? Я не знала, что сказать.
– О Мэгги. Бедная.
– Он не должен узнать. – Я умоляюще посмотрела на Калеба. – Не должен узнать. Это убьет его. Он не должен…
Калеб кивнул, и я услышала напряженный вздох.
– Мне кажется, ты драматизируешь ситуацию. Это же только выпускной. Уверена, твой отец сделал кучу фотографий, и я их посмотрю. – Стекло в двери рядом с мамой начало дребезжать, но она не заметила. – Я даже, если хочешь, сделаю тебе подарок.
Я посмотрела на нее невидящими глазами, пораженная ее бесстыдством. Над ее головой я увидела несколько голубых лент. Попыталась глубоко вдохнуть и проникнуться спокойствием Калеба, исподволь целовавшего меня в шею и старавшегося всеми силами успокоить.
– Это все из-за концерта, да? Ты расстроилась, что я не пришла на твой выпускной?
Я бросила взгляд на папу, чтобы посмотреть, какое у него лицо, потому что не слышала его мыслей. У него был виноватый вид, рассерженный и печальный одновременно, но он просто ждал, что я скажу или сделаю. У него не хватало слов.
На протяжении всей этой сцены Биш казался необычайно спокойным, и она ни разу не обратилась к нему. Я посмотрела и на него. Он не изменился в лице, только не понимал, о чем она говорит.
Я снова взглянула на нее и уже не отводила глаз. Она перевела взгляд на Калеба и улыбнулась.
– Простите, моя дочь невежлива. Я Сара, мать Мэгги. – Она протянула ему руку. – А вы?
– Калеб, – ответил он, но не пожал ее ладонь. – Жених Мэгги.
– Что? – прошипела она и глянула на меня. – Ты выходишь за него замуж?
– Да, мэм, выходит, – твердо произнес Калеб.
– Эта подростковая размолвка между мной и дочерью, – снова начала она любезным тоном, – не имеет к тебе никакого отношения. Ты не должен плохо относиться ко мне из солидарности.
– Уходи, – заявила я. Все оглянулись на меня.
– Что ты сказала? – прошептала мама с обиженным видом, но лицо у нее было страшным.
– Я сказала – уходи, – я наконец успокоилась и полностью овладела собой. – Мы прекрасно жили и без тебя.
– Знаешь, этот дом наполовину мой. Это я сделала его семейным гнездышком. Я заботилась о вас обоих, а вы ничего не дали мне взамен.
– Не дали чего? Нового цвета волос, новой диеты?
– Мэгги, я твоя мать. Я уже разговаривала с Джимом, и он…
– Я никогда не говорил, что ты можешь вернуться, – тихо произнес папа. – Я предупредил, что прежде всего ты должна решить свои проблемы с Мэгги, но никогда не приглашал тебя обратно.
– Ну, я пытаюсь.
– Немного поздновато, мне кажется.
– Джим, – взвизгнула она словно от обиды и сделала шаг в его сторону.
Я подняла руку вверх.
– Не прикасайся к нему. Уходи!
– Все-таки я твоя мать, и ты не можешь так разговаривать со мной…
Я шагнула к ней, приблизившись настолько, чтобы только она услышала мой шепот. В нос ударил запах приторных дорогих духов.
– Я знаю, что ты сделала. Знаю о моем отце и кухонном столе.
– Мы с твоим папой…
– Нет, не с ним, а с моим отцом, – я отчетливо произнесла это слово, чтобы до нее дошло его значение.
Мама поняла. Побледнела и стала нервно теребить сережку.
Невозможно.
– Поэтому он сердится на меня? Ты узнала и сказала ему?
– Нет, он сердится, потому что ты бессердечная.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.
Как она могла узнать?
– Я много чего знаю, – ответила я на ее мысли, и у нее широко распахнулись глаза. – Просто уходи. До твоего появления мы жили очень хорошо.
Ни слова не говоря, она взялась за свой чемодан и направилась к двери. Папа, увидев ее удрученное лицо, остановил ее:
– Ну-ка, зайди на минутку, Сара.
Она оглянулась.
– Не стоит.
Потом она вышла, и я осторожно закрыла дверь. Слишком осторожно, чтобы папа не увидел, как сильно я рассержена. Пусть думает, что я огорчилась из-за того, что она не пришла на мой выпускной, это лучше, чем правда. И я в который раз была вынуждена скрывать истину.
Я прислонилась к двери и услышала гомон разговоров вокруг, но была настолько выбита из колеи, что их содержание не доходило до меня. Потом, посмотрев на них, я поняла, что все обращались ко мне. И когда я сконцентрировалась, чтобы услышать их, на меня обрушился шквал обеспокоенных мыслей. Держа меня за руки, Калеб наклонился, всматриваясь в мое лицо. Папа с Бишем стояли у него за спиной.
Я плотно сжала глаза и простонала. Калеб попросил их перестать думать так громко, на секунду придержать эмоции. Я сделала глубокий вдох и открыла глаза.
– Ты в порядке, детка? – спросил Калеб и взял в ладони мое лицо.
Папа удивленно глянул на него. Он никогда не слышал, чтобы Калеб так меня называл. Вообще не слышал, чтобы кто-то, кроме него, так меня называл.
– Ну да, – ответила я и посмотрела на Биша.
Он стоял, прислонившись к стене и упершись взглядом в пол.
Она даже не посмотрела на меня, не сказала мне ни слова.
Я кивнула Калебу и обняла Биша. Мы были ближе, чем когда-либо прежде. Мы оба любили папу, который всем сердцем любил нас… Но не был моим настоящим отцом.
Биш отреагировал спокойно, однако обнял меня с удовольствием.
– Прости, девчоночка, – произнес папа, но посмотрел на Калеба, ухмыльнувшись тому, что теперь назвал меня так. – Может, мне следовало впустить ее в дом, когда она просила раньше…
– Н-нет. Это вряд ли бы помогло.
– Но ты так расстроилась.
– Это потому что я вижу насквозь все дерьмо, которое она с собой несет.
