Лили безучастно наблюдала, как «Морской ястреб» входит в устье Миссисипи. За последние несколько дней Мэт едва ли перекинулся с ней словом, если не считать сухих приказаний, подлежавших немедленному и беспрекословному исполнению. Он даже не счел нужным объяснить ей, почему оба корабля с такой поспешностью возвращаются в Новый Орлеан. Ко всему прочему на мачты были выставлены впередсмотрящие, которые денно и нощно что-то выискивали в морских просторах. Что все это значило?
Девушка очень уставала от изнуряющих бессонных ночей.
Мэт настаивал на том, чтобы она спала вместе с ним, и ее тело мучительно реагировало на каждое его движение, и наутро она чувствовала себя совершенно разбитой. Однако Мэт ни разу не пытался заняться с ней любовью, он вообще не прикасался к ней. Но Лили была уверена, что он просто выжидает — выжидает, когда она сама сделает первый шаг навстречу, задетая его показным равнодушием.
Но этому не бывать! Никогда она больше не будет униженно молить его о любви, никогда не позволит поработить свою волю.
Второго декабря 1814 года «Морской ястреб» и «Леди Хоук» бросили якоря в гавани Нового Орлеана. За те полторы недели, что Мэт и Лили отсутствовали, ничего не изменилось. На первый взгляд казалось, город хоть и находился на военном положении, но по-прежнему жил своей обычной жизнью. Но вскоре стала заметна разница. Теперь на всех углах то и дело собирались группки людей, они говорили вполголоса и широко размахивали руками.
Все чаще и чаще на лицах жителей Нового Орлеана появлялось скорбное выражение. Над городом нависло напряженное ожидание, как будто нападение англичан стало неотвратимой реальностью.
Мэт усадил Лили в нанятый экипаж и приказал вознице ехать на улицу Дюмайн, 31, но по дороге велел остановиться на площади д'Арм, где располагался штаб генерала Джексона.
— Объясни же наконец, Мэт, в чем дело? — отважилась спросить Лили. — Почему город такой странный?
И что за спешка немедленно встретиться с генералом?
Мэту не хотелось пугать жену, но он понимал, что она имеет право знать, что происходит.
— Джексону необходимо хорошенько подготовиться, чтобы отразить штурм.
— Тебе что-то известно, не так ли? — продолжала выпытывать Лили.
— Дик Марлоу видел множество английских кораблей неподалеку отсюда. Это неопровержимо доказывает, что атака на город неминуема. Я намерен предупредить генерала Джексона и отдать в его распоряжение мои суда и людей.
У Лили перехватило дыхание.
— Почему ты мне раньше ничего не сказал?
— Не хотел преждевременно тревожить. Вот мы и приехали, — неожиданно объявил Мэт, бросив быстрый взгляд в окно. — Теперь я тебя оставлю, ты отправляйся к Саре и дожидайся меня там.
Мэт спрыгнул на землю, перекинулся несколькими словами с кучером и поспешил прочь, так ни разу и не обернувшись.
Генерал Джексон обрадовался его приходу, хотя и выглядел утомленным и обеспокоенным. За те две недели, что прошли с их последней встречи, на осунувшемся лице старого солдата появилось несколько новых морщин, а в волосах прибавилось седины.
— Что привело вас назад в Новый Орлеан, капитан Хоук, да еще так скоро? — полюбопытствовал генерал.
— Это долгая история, — сдержанно ответил Мэт, — но одно ясно, мое возвращение оказалось более чем своевременным. Я посчитал, что вам будет интересно узнать о скоплении английских кораблей в непосредственной близости от Нового Орлеана.
Джексон печально покивал головой.
— Что-то подобное я предполагал. Конечно, мой гарнизон малочислен и плохо подготовлен, чтобы долго выдерживать натиск врага, но, клянусь всем святым, мы будем сражаться до последнего.
— Генерал, «Морской ястреб» и «Леди Хоук» целиком в вашем распоряжении. Оба судна хорошо вооружены и готовы принять участие в обороне города.
— Спасибо, капитан, вы значительно усиливаете наши позиции, — отвечал Джексон. — Ко мне также поступило предложение от Жана Лафита помочь в случае нападения англичан и людьми, и кораблями.
— Мне известно, что губернатор Клэйборн не слишком-то доверяет Лафиту. Вы придерживаетесь того же мнения?
— Думаю, его намерения вполне искренние, — задумчиво ответил генерал. — Мне удалось переговорить с ним несколько раз, и, если честно, я уже почти принял его предложение. Необходимо срочно отправить ему депешу.
Спасибо, капитан, за ценную информацию и за предложение помощи. Поверьте, я вам весьма признателен.
* * *
Если бы Лили знала, сколько волнений причинила Саре ее дерзкая затея с переодеванием и проникновением на корабль Мэта, то никогда бы не решилась на подобный шаг.
А между тем Сара буквально не находила себе места, ожидая, когда ее брат обнаружит обман и водворит свою строптивую жену на место, и, зная горячий нрав Мэта, опасалась, что его ярость примет устрашающие формы.
После возвращения в Новый Орлеан прошло несколько дней. Над городом сгущались тучи. Но не только над городом. Атмосфера нервной напряженности нарастала и в отношениях между Мэтом и Лили. Они по-прежнему делили постель, поскольку дом Сары был слишком невелик и в нем не нашлось лишней спальни. Однако супруги все больше походили на двух незнакомцев, случайно оказавшихся на одном постоялом дворе. Лили терзало возникшее между ними отчуждение, но она боялась снова доверять Мэту. Проводить с ним ночь в одной комнате стало для нее настоящей пыткой, но приходилось терпеть, чтобы не нарушить спокойствия гостеприимного дома. Лили с недоумением прислушивалась к тому, что происходило с ней.
Неужели она все еще хочет Мэта? Неужели, несмотря на его предательство, она отчаянно в нем нуждается? Каким образом уживаются в ней любовь и ненависть к человеку, который никогда не был ей верен?
Мэт в свою очередь постоянно думал о жене. Ни военные заботы, ни угроза штурма не могли отвлечь его от воспоминаний о тех днях, что они провели на острове — на их острове. Тогда она любила его охотно и без всякого принуждения дарила свои ласки. Каждую ночь, лежа рядом с нею и чувствуя кожей ее отчужденность, он мечтал, чтобы растаяла та ледяная стена, что разделяет их теперь. Но, к сожалению, как он считал, Лили испытывает к нему только враждебность. Если бы не эта чертова война, он бы сумел расшевелить ее, пробудить в ней былую нежность…
Временами Мэт был на грани того, чтобы зажать ей рот и взять силой, но тогда ему на память приходили слова, которые Лили произнесла на заре их совместной жизни.
Разве любовью наказывают?
Бог свидетель, он был очень зол на свою строптивую жену, но в то же время слишком любил ее, чтобы причинять боль. Впрочем, до конца войны у него не оставалось ни единого шанса убедить Лили, что, кроме нее, ему никто не нужен.
