же встала и направилась прочь из ненавистной комнаты, ставшей на эту ночь её клеткой, готовая броситься в омут неизвестности сей же час, лишь бы больше не ждать и не представлять какой та может стать. Она хотела сразу отправиться в конюшню, но мать, не слушая возражений, усадила дочь за стол и наскоро приготовила завтрак, состоящий из пары куриных яиц, приличного ломтя хлеба с маслом и стакана молока. Иллюзии Илии о том, что она стала взрослой и равной родителям, в тот же миг рассеялись, но, к своему удивлению, это не разозлило девочку, а даже наоборот, порадовало. Вот только есть ей совсем не хотелось. Не желая расстраивать мать, она всё же давилась хлебом, а в это время, по одному, стали появляться остальные участники вчерашнего застолья.
Первой вышла Весна и, перекинувшись парой слов с Сайном о состоянии Заны, отправилась за своей лошадью. Затем показалась Шрийя, и взяла на себя обязанность состряпать завтрак остальным, позволив Шанте вернуться к сборам дочерей. Следом, по очереди, к Илии за столом присоединилось: Маллид, Драйган и Синта. Первый бурчал что-то про головную боль, как-то связанную с этим погоду и вроде-бы предстоящий днём дождь, а Синта и Драйган молча ковыряли еду в своих тарелках, похоже есть им хотелось не больше, чем Илии.
А вот у Заны оказался зверский аппетит. Об этом стало понятно по её хриплым крикам, которые вдруг донеслись со второго этажа.
- Пожалуйста! Умоляю, папенька! - кричала Зана срывая голос и однозначно перебудив всех в доме, кто ещё спал. - Папенька, дай мне еды! Мне так плохо! Больно!Принеси еды! Больно, папенька, очень больно! Я такая голодная! Еды, еды!
Она кричала долго, но повторяла одни те-же слова. Зана и раньше жаловалась на голод, но Илия ещё не слышала чтобы она требовала еды так истошно, словно потеряла рассудок. От этого хриплого вопля Илию начало мутить. Маллид тоже долго не выдержал и, не доев свой завтрак, хмурясь встал из-за стола и молча покинул дом. Синта и Драйган переглянувшись, скоро последовали за ним. Так хотела сделать и Илия, но глянув на сгорбившуюся над сундуком мать, которая ничего там не делала, а лишь стояла, сжимая в руках тёплый тулуп Заны, и слушала крики дочери, поняла, что должна остаться, как бы тяжело это ни было.
Скоро крик Заны вдруг перешёл в сплошной нечленораздельный вопль, после чего она наконец замолчала. Несколько минут спустился Сайн, бледный как мел.
- Она говорит, что голодна, - тихо сказал он Шанте, ставя почти пустую тарелку с бульоном на стол. - Говорит, что болит живот от голода, но теперь её тошнит даже бульоном. Она не проглотила ни ложки, но продолжала требовать у меня еды. Ты слышала? Затем укусила меня, вот смотри, - Сайн чуть задрал рубаху, показав супруге красный, кровоточащий след возле локтя правой руки. - Словно ума лишилась.
- Не говори так! - шикнула на него Шанта, и мельком глянув на Илию, быстро отвела взгляд.
- Прости, - выдохнул Сайн устало.
- Как ты её успокоил?
- Дал вдохнуть паров отвара Весны. У меня и самого от этой штуки голова дурная становиться, словно пьяный. Но так они хотя-бы работают. Пить отвар она тоже больше не может, тут же срыгивает обратно.
Сайн потёр красные глаза, наморщил лоб, мотнул головой. Затем направился к выходу, грузно ступая по деревянному полу.
- Пойду, подышу, - сообщил он и скрылся за дверью.
- Я пойду готовить Тайну, - сказала, встав из-за стола Илия, понимая, что теперь может уходить.
Мать лишь кивнула, убедившись, что тарелка дочери опустела, и тут же отвернулась, надеясь, что Илия не успеет разглядеть бегущие по её щекам слёзы. Сердце девочки в тот же миг стиснула ледяная рука. Несколько секунд она простояла в нерешительности, не зная, как лучше поступить. Хотела подойти к матери, утешить её, но знала, что не отыщет нужных слов и лишь сама разрыдается в объятиях матушки, чем сделает только хуже. Потому, с горьким комом в горле, Илия покинула дом и направилась в конюшню.
Седлать Тайну, в одиночестве, находясь в отдалении от кричащей Заны и плачущей матери, было для Илии самой лёгкой и приятной задачей, за что она обругала себя трусихой, но факта это не изменило. Кобыла, словно чувствуя настроение хозяйки, пихалась в неё мордой, а исходящее от животного тепло придавало Илии сил и давало надежду. Потому она позволила себе некоторое время просто постоять прижавшись к боку лошади, слушая биение её сердца. Это успокаивало, и все ночные страхи стали отступать. Получив заряд положительных эмоций, Илия наградила Тайну двумя сочными морковками.
Когда она вышла из конюшни, ведя лошадь под уздцы, Сайн и уже вернувшаяся Весна, что-то обсуждали в стороне от дома.
- Пойдём со мной, - сказал отец, завидев её и махнув рукой. - Поможешь провести Зану.
В комнате родителей, где лежала Зана, пахло прескверно. Кислый запах рвоты и резкий запах пота, смешанные с резкими ароматами трав, били в нос, и насильно впихнутый в себя завтрак Илии, вновь подступил к горлу. Вдобавок здесь было очень душно, как в бане. Зана сидела на краю родительской пастели, опустив голову, глядя в пол и едва покачиваясь, пока Шанта одевала на неё тёплый тулупчик. В углу стояла деревянная ванна, наполненная водой, от которой шёл пал. Пол рядом был мокрый и лежал кусок мыла - Илия поняла, что пока она готовила лошадь, мать обмыла Зану и одела её.
- Мы готовы, - сказала мать так, словно собиралась с ними в дорогу.
- Бери сестру за руку и спускайтесь, - наказал отец Илии. - Только осторожно, она очень слаба. Может споткнуться. Придерживай её, поняла?
Илия кивнула. Подойдя к Зане, она взяла ту под
