секунду не пожалел о том, что ему стала известна правда о смерти его родителей. Он стыдил себя за такие мысли и злился, но ничего не мог поделать: перед глазами стоял образ Армиэль. Он представлял девушку в том платье, которое было на ней в день, когда они встретились в дворцовом саду у фонтана. Тогда ничто не предвещало скорой разлуки, и казалось, что счастье не за горами. Они мечтали, строили планы и наслаждались обществом друг друга. Как много изменилось с тех пор! Она превратилась в дочь убийцы, а он — в мстителя, который должен отнять жизнь у её отца. Судьба слишком жестоко обошлась с ними: прошлое настигло их именно тогда, когда, казалось, уже ничто не способно омрачить существование влюблённых.
Сафиру было особенно жаль, что они с Армиэль так редко виделись в последнее время. Теперь этого уже было не наверстать. Впрочем, он понимал, что даже будь они вместе каждый миг, это не помогло бы ему сейчас, когда их разделяли сотни миль.
Сафир тряхнул головой, отгоняя видения: к чему грезить о несбыточном⁈ У него есть дело, и он твёрдо решил довести его до конца.
Пирамидасверкала в лучах заходящего солнца, её грани искрились, и в них проскальзывала радуга. Сафир постарался сосредоточиться на ней — атаи велел абстрагироваться от всего, что может отвлечь его от этого кусочка хрусталя. Возможно, в этом и было спасение: оставляя лишь одну мысль из многих, рано или поздно он научится не думать об Армиэль.
Глава 74
Зимария пронаблюдал за тем, как голова гигантской птицы исчезает под водой, и отвернулся. Ему было немного грустно от того, что труд стольких лет исчез на дне озера, но он понимал, что иногда важнее пожертвовать одной фигурой, чтобы выиграть всю партию.
Голем и гондола были слишком приметны, и анкхели в конце концов непременно отыскали бы их, а заодно — и беглецов. Поэтому вовремя избавиться от громоздкого средства передвижения было не менее важно, чем затеряться в лесах.
Зимария попрощался со своими спутниками — их на тот момент оставалось четверо. Все остальные высадились раньше и отправились своей дорогой.
Расставание было тёплым. Они выпили по стакану рома, ещё остававшегося в продовольственных запасах, и обнялись. Здесь, на берегу озера, их пути расходились.
Зимария двинулся на восток. Он не знал, куда именно отправится и чем займётся, но не сомневался, что быстро найдёт дело себе по вкусу. Человек, так тщательно изучивший искусство создания големов, не может остаться без работы.
Он понимал, что анкхели будут искать его. Они не остановятся и не перестанут рыскать по Синешанне, а значит, ему придётся изменить внешность. Существовало несколько способов сделать это, и по дороге Зимария размышлял, какой предпочесть: обычный грим или маскировочную магию. Чем дальше он углублялся в леса, и чем ближе становились обитаемые земли Синешанны, тем больше он склонялся ко второму. Это давало много преимуществ, а главное, Зимария всегда предпочитал надёжность и не выносил полумер. Поэтому, когда он вышёл к первой попавшейся на пути деревне, то твёрдо решил прибегнуть к волшебству и изменить черты своего лица до неузнаваемости. Оставалось только найти опытного практикующего мага, который возьмётся за это и не станет трепать языком.
В деревне Зимария остановился у старосты: трактира не было и в помине, так как всё поселение состояло из трёх десятков дворов, и никаких мало-мальски важных дорог поблизости не было. Тянулся только полузабытый тракт, ведший неизвестно куда.
В деревне было тихо и спокойно, однако Зимария понимал, что надолго оставаться в ней нельзя. Анкхели, конечно, обыщут всю округу. У него была небольшая фора, но не стоило ею злоупотреблять. Проведя у старосты день и пополнив запасы еды и питья, Зимария отправился дальше на восток — теперь уже на лошади.
Вскоре он добрался по заброшенному тракту до речушки, через которую был переброшен шаткий и местами почти насквозь прогнивший мост. Ехать по нему верхом казалось опасно — старые доски могли не выдержать — поэтому Зимария спешился и взял коня под уздцы. Перебравшись на другой берег, он уже хотел отправиться дальше, когда нечто заставило его поднять голову и взглянуть на небо. На фоне облаков стремительно двигалась крылатая тень. Зимария потащил скакуна в чащу, надеясь, что его не заметили, и он ещё успеет спрятаться. Надежды на это было мало, поскольку анкхели обладали острым зрением, но не стоять же посреди дороги, задрав голову!
Зимария завёл лошадь поглубже в лес — туда, где кроны образовывали подобие шатра. Конечно, давала себя знать осень, и укрытие не было таким плотным, как хотелось бы, но ничего другого не оставалось. Зимария с тревогой ждал появления анкхелей: он заметил только одного, но остальные должны быть поблизости. Впрочем, даже без товарищей крылатый страж представлял для Зимарии смертельную опасность. Беглец не знал, что его ждёт: постараются анкхели вернуть его в Маор-Агтон или прикончат на месте, как того требует закон Чёрной Башни. В любом случае, участь была незавидной.
Минуты шли, но никто не обрушивался на Зимарию с неба — вероятно, его преследователи всё же не заметили человека и полетели дальше. Выждав для верности ещё немного, Зимария повёл коня через лес — он хотел выйти на тракт восточнее, чтобы подстраховаться на случай, если анкхели ещё кружат вблизи моста.
Выбравшись из чащи, Зимария некоторое время разглядывал небо, а затем сел на коня и погнал его вперёд. Ему ещё долго казалось, что стражи Чёрной Башни могут появиться в любую минуту, он буквально чувствовал спиной их крылатые тени. Но опасения оказались напрасны, и к полудню Зимария благополучно добрался до относительно большого поселения, где имелся не только трактир, но даже храм, чей шпиль возвышался над двускатными крышами изб. От этой деревни вела дорога получше, и на постоялом дворе Зимарии сказали, что по ней можно за неделю добраться до Урдисабана. Он не собирался здесь задерживаться — разве для того, чтобы быстро перекусить. Мысль о том, что анкхели где-то неподалёку, неотвязно преследовала его.
Зимария привязал коня под навесом — на всякий случай, чтобы его не было видно с неба — и расположился в углу за низким круглым столиком. Заказав горячего мяса с жареным картофелем и миску острого овощного супа, он оглядел трапезный зал трактира.
Посетителей было немного. Большинство работало в полях, а здесь собрались те, кто промышлял ремёслами и торговлей. Бородач, стоявший в свободной позе у стойки, походил на кузнеца: хотя
